Сгорая от любви - Рокиа

«Кто — она?» — готово сорваться с моего языка, но Артур мгновенно замыкается в себе, уходя на такую глубину своего личного горя, где любое прикосновение или контакт становятся невозможными.

— Я могу… попробовать. Вдруг когда-нибудь у меня получится, — тихо произношу я.

Его янтарные глаза снова пересекаются с моими. Я не имею ни малейшего представления, что творится в его голове — он подавляет любые эмоции с поистине пугающим, феноменальным контролем.

— Завтра. В шесть вечера.

Слюна перекрывает мне дыхание, я судорожно кашляю пару раз и сипло прочищаю горло: — Это значит… ты больше не будешь меня избегать?

Артур подходит к одному из деревянных стеллажей и с какой-то совершенно преувеличенной, трепетной бережностью усаживает медвежонка на полку. — Ты придешь?

Задавая этот вопрос вслух, я чувствую себя ужасно глупой и инфантильной. Но стоит ему коротко, едва заметно кивнуть, как меня затапливает такое колоссальное облегчение, что губы сами собой расплываются в улыбке. — Отлично. Тогда я, пожалуй, пойду… Ну, то есть… не буду мешать тебе тренироваться и заниматься своими делами, — на ходу лепечу я какую-то невнятную чушь и поспешно ретируюсь в сторону винтовой лестницы.

Впервые за всё это время мне кажется, что мы сделали один маленький, но настоящий шаг навстречу друг другу.

Глава 10

Пресс-релизы Королевства и газеты рисуют мой портрет весьма любопытным образом, знаешь?

«Свирепый, безжалостный, порочный, брутальный и бесчеловечный».

«Способный обмануть, запутать, выследить, растоптать и испепелить всё, что встанет между ним и его местью».

Меня это оскорбляет. Я гораздо хуже.

— Письмо номер 85

Артур

Ясмин

Я резко каменею. — Я хочу остановиться, — выдыхаю я.

Артур выпускает мои руки, и я тупо уставляюсь на собственные ладони, покрытые тонкой пленкой пота. Они что, перегреваются?

— Что ты чувствуешь в них? — спрашивает он.

— Это трудно описать… они покалывают и… сколько нам еще это продолжать? — я повышаю голос, обращаясь к Элайдже, который сидит в нескольких метрах справа от меня.

Он что-то быстро чертит в блокноте, и чем дольше он пишет, тем глубже резкая морщина прорезает его лоб.

— Мы почти закончили, — отвечает он, но за последние четыре часа я слышу это уже в третий раз.

Я делаю глубокий вдох, но даже воздух в комнате кажется раскаленным до предела. Внезапный приступ головокружения заставляет меня зажмуриться.

— Мне как-то странно… — невнятно бормочу я. Лоб мгновенно становится мокрым от пота, а ноги превращаются в вату.

Артур бесшумно заходит мне за спину. Его ладонь медленно скользит по моему позвоночнику и застывает на бедре. Все ощущения мгновенно обостряются до предела: сердце пускается в безумный пляс, а покалывание снова впивается иголками в кончики пальцев.

— Сосредоточься, — шепчет он. Его хриплый голос касается моего уха, и я уже не понимаю, действительно ли он так близко или это плод моего воспаленного сознания. — Подними руки. Вот так.

Он перехватывает мои ладони и направляет их к противоположной стене.

— Закрой глаза. Вдох и выдох.

Он ведет меня за собой с такой мягкой, размеренной уверенностью, какой я в нем и не предполагала.

Я послушно закрываю глаза и следую за его голосом. Вдох и выдох. Вдох и выдох. Вдох и выдох. Мощная волна жара стремительно поднимается откуда-то изнутри, прокатывается от голеней к бедрам, взмывает к груди и тяжелым потоком изливается в руки. Я резко распахиваю глаза, всё мое тело натягивается как струна.

Артур перемещает ладонь мне на плечо: — Продолжай.

Он говорит очень тихо, так, чтобы слышала только я. И едва его пальцы слегка задевают основание моей шеи, как из моих ладоней с сухим треском срывается искра синего пламени и начинает дрожать в воздухе прямо предо мной. В ту же секунду Артур резко отпускает меня и делает шаг назад, лишая всякой опоры.

Я испуганно вздрагиваю, чувствуя, как сердце ухает в пятки. — Это… это я? — хватаю я ртом воздух.

— Попробуй сдвинуть его.

Мои вытянутые вперед руки крупно дрожат: — Сдвинуть? Да я понятия не имею, что вообще сейчас делаю!

— Ты можешь направить его вправо или влево? — к словам Артура подключается ровный голос Элайджи.

Да за кого они меня принимают? Острая, бритвенная боль стреляет в висок, заставляя меня инстинктивно опустить одну руку. Синяя искра бессильно падает на пол и тут же гаснет сама по себе.

Раскаленная энергия мгновенно утекает из ладоней, и меня накрывает волна чудовищной, свинцовой усталости. Я практически падаю на колени, судорожно глотая воздух.

— Сработало. Осталось всего несколько шагов, — голос Элайджи гулким эхом раскатывается между бетонными стенами. — Повторим.

Я задыхаюсь. Каждая клетка моего тела отчаянно молится о том, чтобы всё это оказалось дурацкой шуткой, но выражение его лица напрочь лишено иронии. Собрав последние крохи сил, я, покачиваясь, поднимаюсь на ноги.

— Ты куда? — на этот раз звучит голос Артура.

Я резко оборачиваюсь и вскидываю руки: — Я вам не подопытный кролик в лаборатории! Я человек! Я торчу здесь четыре часа, выжимая из себя то, что выжигает меня изнутри, а вы требуете, чтобы я попробовала еще раз? Да что с вами обоими не так?!

Ни один из них не проронил ни слова.

— Ты уже уходишь? Значит, я вовремя. Вы ей сказали? — Аласи медленно спускается по лестнице, ступенька за ступенькой, крепко зажав в пальцах какой-то лист бумаги.

Сказали что?

— Нет, как видишь, — сухо отзывается Артур.

Я перевожу взгляд с одного на другого, и от того, как они на меня смотрят, мои внутренности завязываются в тугой, болезненный узел. Что они должны были мне сказать?

Аласи останавливается прямо передо мной: — Пожалуй, нам лучше присесть.

— Зачем? Что случилось? — шепчу я, чувствуя, как внутри всё леденеет от предчувствия беды.

Она протягивает мне бумагу. В её глазах застыло выражение, которое я не могу расшифровать. — Держи, — тихо произносит она.

Я беру лист в руки, совершенно не понимая, что там может быть…

Я недоуменно хмурюсь. Секунду. На листе — детальный, выведенный карандашом портрет. Мои черты лица, прорисованные до единой черточки, до мельчайшего изгиба.

— Это же я… — срывается с моих губ едва различимый шепот. — Что это значит?

— Вчера это пришло из Королевства Азия.

Липкий, удушливый панический страх медленно запускает свои когти мне в грудь. — И?

— И они знают, на что ты способна.

Мои глаза испуганно округляются: — Вы… вы им рассказали?

— Нет! Разумеется, нет! — я испуганно пячусь назад, чувствуя, как в горле встает