Кошмар во дворце, или Исповедь попаданки-невидимки - Lita Wolf

не мешал. Однако в людских магах столетиями крепла уверенность, что мы, обладая звериной ипостасью и, что немаловажно, усиленной регенерацией, сильнее них. А раз сильнее, значит, опаснее. А тех, кто опасен, следует уничтожить. Вот такая простая и жестокая логическая цепочка.

Первым, кто открыто выступил против оборотней, был мой прадед, звали его А́ндрэд. Начал он с локальных зачисток, но почувствовав ощутимый отпор со стороны наших, объявил самую настоящую войну. Он лично участвовал в сражениях, и погиб в одном из первых боёв. Короче говоря, вклад непосредственно в уничтожение оборотней он внёс небольшой, но успел заразить своей ненавистью сына и, что хуже всего, элиту.

Взойдя на трон, мой дед Бро́нберд при активной поддержке знати, взялся за оборотней всерьёз. Более многочисленная людская армия уверенно наступала, тесня наших на юго-запад. Потери с обеих сторон были огромны, но Бронберд вбил себе в голову, что оборотни должны быть уничтожены все до единого. В чём его, кстати, рьяно поддерживала жена.

— Луссия? — уточнила я.

— Да-да, моя бабушка, — с печальной улыбкой подтвердил Гринальд. — Говорят, она ненавидела оборотней сильнее мужа.

— Она-то почему? — спросила его.

— Вместе с Андрэдом погиб её отец – герцог Талленгер, — пояснил принц.

— Алхимик говорил, что Луссия – не маг, — вспомнила я. — А её отец был магом?

— С чего ты взяла? — вскинул бровь мужчина.

— Ну, оборотни же – маги. А кому воевать с магами, как не магам?

— Вот тут ты неправа. Андрэд тащил в бой всех.

— Понятно, — вздохнула я.

— Если бы дед не погиб, возможно, люди истребили бы всех наших, и я бы сейчас здесь с тобой не сидел, — продолжил принц. — Однако в одном из сражений его убили. На трон сел мой отец. А он, в отличие от предков, не был столь сильно заражён ненавистью к оборотням. Чего не скажешь о знати, а так же о Луссии, которая денно и нощно промывала ему мозги, убеждая, что за смерть Андрэда и Бронберда «мерзкие звери» должны заплатить самую страшную цену.

Но, несмотря на колоссальное давление со всех сторон, Станворд отдаёт приказ командирам прекратить продвижение войск. Знать возмущена – ведь до полной победы было не так уж далеко. Отец сообщает им своё решение – в течение года армии следует восстановиться, после чего наступление будет продолжено.

Дальше начинается относительно спокойная жизнь. Обе стороны зализывают раны.

Но тут вдруг бесследно исчезает королева Дойвира́т – мать Арвизара и Кальвиссы. Отец бросает все силы на поиски, но безрезультатно. В итоге он женится второй раз – на Мендине.

— На Мендине... — обалдело протянула я. — Но как?! Она же оборотень!

16-3

— Яна, это не моя тайна и её раскрыть тебе я не могу, — покачал головой принц. — И так уже слишком многое рассказал.

— Грин, я и не прошу раскрывать. Просто немного в шоке.

— Если мама сочтёт нужным, что тебя следует в это посвятить, то сама расскажет, — заметил он со своей коронной неясной улыбкой.

— Ты собираешься меня с ней познакомить? — опешила я.

— Считаю, что она должна знать о тебе. Особенно в свете недавних событий.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — уточнила с сомнением.

— А почему нет-то? Мы все теперь в одной лодке.

— Только не забудь заранее предупредить – я хоть наряжусь, — сказала с усмешкой.

— Договорились, — улыбнулся Гринальд. — Так вот, отец женился на Мендине, — вернулся он к рассказу. — Поначалу осторожно, а потом всё более активно мама начала подводить короля к мысли, что конфронтацию с оборотнями следует прекратить. В качестве решения проблемы она предложила провести границу по замороженной линии фронта, после чего увести от неё войска. Оборотней в сложившейся ситуации вполне устраивала юго-западная часть королевства, куда их загнала людская армия.

— Это та самая граница, которую упоминал Жерсан в разговоре с подчинённым? — спросила я.

— Да. В некоторых приграничных людских городах по-прежнему живут оборотни – тайно, разумеется. Наши намеренно их там оставили, чтобы иметь хоть какую-то связь с королевством. Вот одного-то из них и вычислил Жерсановский информатор. — Принц с досадой стукнул кулаком по покрывалу. — Ладно, эту проблему мы постараемся решить завтра, — быстро успокоился он. — Я остановился на предложении провести границу. Отцу нелегко далось это решение, но уже через несколько дней на Большом королевском совете он представил проект мирного урегулирования конфликта. Знать была крайне недовольна, дело чуть не дошло до государственного переворота.

По счастью, у короля получилось склонить на свою сторону большинство, и трагедии удалось избежать. Озлобленное меньшинство затаилось и сосредоточилось на мелких провокациях в приграничье. После каждой из них лидеры оппозиции с пеной у рта убеждали и короля, и элиту, и народ, что «недобитые звери» показывают свою истинную сущность и, как следствие, подлежат полному уничтожению. В ответ на это отец развернул кампанию по борьбе с этими самыми провокациями, в чём, надо сказать, преуспел.

Однако одержимые оборотненавистники существуют и по сей день. Один из них – герцог Лузидо́р. Он активно поддерживал ещё Андрэда, потом участвовал в финансировании армии, которой командовал Бронберд. Затем возглавил подпольную оппозицию.

— Почему ты заострил внимание именно на этом человеке? — спросила, воспользовавшись тем, что Гринальд взял небольшую паузу.

16-4

— А ты не догадываешься? — вскинул бровь принц.

И тут меня осенило.

— Это Алхимик? — спросила утвердительным тоном.

— Он самый, — подтвердил мужчина с хмурым видом.

— Но погоди, — протянула оторопело. — Если этот герцог такой уж известный, почему ты не вспомнил его, когда я описывала внешность Алхимика?

— Потому что герцог Лузидор и твой Алхимик немного разные люди, — огорошил меня его высочество. — Нет, человек-то один, только вот Лузидор – элегантный блондин с утончёнными чертами лица, а Алхимик, сама знаешь, как выглядит.

— Ничего не понимаю! — в неверии помотала я головой. — Как такое может быть?

— До вашей с ним встречи в сквере я бы тоже не поверил в подобное, — сказал Гринальд. — И пока вы с ним беседовали, был уверен, что это какой-то неизвестный мне тип. Однако стоило обнюхать скамейку после вашего ухода, я