Связанные временем - Сара Сэмюэлс

верю, что он и есть тьма, а тьма преследует лишь одну цель — убивать Рождённых временем. Он древен, как само время. И он причинит тебе вред, Алина, так же верно, как каждое утро восходит солнце. — Голос Джованни задрожал от волнения. — Ты должна переместиться в другое время, туда, где он, будем надеяться, не сможет тебя найти. Живи своей жизнью!

Он вскинул руки.

— Есть люди, которые хотят убить лорда Бальтазара. На него охотятся.

Я содрогнулась от одной мысли, что кто-то желает смерти Бальтазару, моему возлюбленному.

— Даже если бы я поверила во всё это безумие с путешествиями во времени, я понятия не имею, что делать! И с чего мне вообще вам верить? Откуда мне знать, что вы с папой не сговорились против меня и не выдумали всю эту невероятную историю?

— Хотел бы я, чтобы это была всего лишь история, дорогая Алина. — Джованни покачал лохматой головой. — В тот самый миг, когда твой отец рассказал мне, что нашёл тебя вместе с кинжалом, я начал искать ответы. Я изучил бесчисленное множество древних фолиантов и документов. Лорд Бальтазар реален, и он смертельно опасен. Не дай себя обмануть! — Его голос взметнулся к высокому потолку и эхом разнёсся по комнате.

Я вскочила на ноги.

— Всё это просто нелепо!

— Уверен, тебе кажется, что в такое невозможно поверить. Но поверь мне, Алина, я говорю правду. С тех пор как твой отец принёс мне тот клинок, я посвятил свою жизнь изучению Рождённых временем. Ты должна мне поверить! — Он с силой ударил кулаком по приставному столику возле своего кресла.

Я вздрогнула от неожиданности.

— И что вы предлагаете мне делать?

— Ты должна переместиться в другое время и убраться отсюда. Начать всё сначала, завести семью, но самое главное — уйти от Бальтазара.

Я горько рассмеялась.

— Вы ведь понимаете, насколько глупо это звучит?

Джованни снова ударил кулаком по столику.

— Ты должна мне поверить, дитя! Я говорю правду.

Я смотрела на него, дрожа всем телом.

— Бальтазар — не единственная твоя проблема. Есть ещё Охотники за временем — люди, которые хотят тебя убить, — сказал он.

Я заломила руки под подбородком.

— Ты не понимаешь, Джованни! Бальтазар никогда не причинит мне вреда — он любит меня, а я люблю его. Я никогда не смогу его бросить!

Мысли метнулись к нашей прошлой ночи, к тому, как страстно мы занимались любовью и как Бальтазар говорил, что всегда будет любить и защищать меня. Что поклялся оберегать меня. Боже, как же сильно я его люблю. Одна лишь мысль о нём и нашей страстной ночи сводит меня с ума от желания.

А теперь Джованни говорил мне, что Бальтазар — чудовище. Я не знала, кому верить, поэтому сорвалась с места, выбежала из его дома и, спотыкаясь, помчалась домой сквозь ночную тьму.

К своему ужасу, я обнаружила всю свою семью мёртвой, лежащей в багровых лужах крови. Я закричала и рухнула рядом с безжизненным телом папы в проёме столовой.

— О, папа! Что с тобой случилось? — Я положила его голову себе на колени и принялась раскачиваться вместе с ним. Но его глаза оставались пустыми, устремлёнными к вратам рая.

Мама лежала на кухне лицом вниз.

Я просидела так очень долго, рыдая, прижимая к себе отца и отчаянно желая вернуть его к жизни. Но его тело в моих руках становилось всё холоднее.

Из дальней части дома донёсся какой-то шум. Онемевшая от горя и потрясения, я поднялась на ноги и, пошатываясь, пошла через дом. Стены были забрызганы кровью — широкими дугами и отпечатками ладоней. Меня тошнило от увиденного, но я должна была спасти остальных членов семьи, если они ещё не были мертвы.

Я нашла брата и двух сестёр — их тоже убили. Шатаясь, я вошла в дальнюю спальню, где моя младшая сестра спала вместе с теперь уже мёртвой средней сестрой. И там, к своему ужасу и отвращению, я увидела, как Бальтазар вонзает нож в тело моей младшей сестры.

Увидев меня, она издала душераздирающий крик.

— Алина! Помоги мне!

Но затем её глаза закатились, и она рухнула на подушки, уже окрасившиеся багрянцем её крови.

Я бросилась на Бальтазара, готовая убить его.

— Ты чудовище! Что ты наделал?

Он без труда поймал меня и стиснул в объятиях, прижав к себе.

Я извивалась и вырывалась, пытаясь освободиться, но он был слишком силён.

— Я должен был это сделать, — сказал он, целуя меня в волосы. — Твой отец отравлял твой разум ложью. Он наполнил твою голову ядом.

Он осыпал поцелуями мои щёки, нос и брови, а я тщетно пыталась сопротивляться.

Теперь, наконец, когда было уже слишком поздно, я увидела его таким, каким он был на самом деле, — кровожадным демоном.

— Всё, что я делаю, я делаю ради твоей защиты, моя дорогая, — сказал Бальтазар.

Я крепко зажмурилась. Его слова уже начинали действовать на меня, заставляя верить ему вопреки всему ужасу вокруг. Вся моя семья была убита. Крупные слёзы катились по щекам.

Бальтазар слизывал их губами.

Моя умирающая сестра издала жуткий булькающий звук, словно её душа медленно покидала тело.

Меня разрывало от желания блевать, кричать и убить мужчину, который так крепко меня держал. И тут я почувствовала, как его твёрдый член упирается мне в живот.

— Я хочу трахнуть тебя, Алина. Мне нужно быть внутри тебя.

— Ты с ума сошёл? Хочешь трахнуть меня после того, как убил всю мою семью? — Я забилась в его объятиях.

— Я сделал всё это ради тебя, моя любимая. Я готов на всё, чтобы защитить тебя. — По краям его голубых радужек проступали алые отблески. — Я могу всё исправить. Позволь мне любить тебя.

Он подхватил меня на руки и понёс в мою спальню, единственную не тронутую этой кровавой бойней.

Там он взял меня безудержно и жестоко, трахая, словно зверь.

Я не сопротивлялась. Я была слишком оцепеневшей.

После этого я плакала в его объятиях, пока не уснула.

Он без конца целовал меня, повторяя, что загладит свою вину и всё будет хорошо. Но после того, что он сделал сегодня ночью с моей семьёй, уже никогда ничего не будет хорошо.

21 августа 1561 года

На рассвете я проснулась и обнаружила, что Бальтазар уже ушёл. Я не могла заставить себя снова увидеть мёртвые тела родных, поэтому выбралась через окно и поспешила к дому Джованни, держась в тени, чтобы меня никто не заметил.

Я нашла Джованни во дворе — он кормил кур. Увидев меня, он встревожился.