Моя жизнь как зомби из трущоб - Диана Роулэнд

диким, что мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы унять дрожь в руках и нормально сделать надрез по макушке. Повезло, что доктор Леблан был слишком занят шинковкой органов и ничего не заметил.

Когда я вскрыла черепную коробку, запах мозгов накрыл меня такой мощной волной, что мне пришлось вцепиться в край стола, чтобы не рухнуть. Голод взвился внутри, как бешеная пиранья. Я до хруста сжала зубы, подавляя дикое желание зарыться лицом прямо в эти извилины и сожрать всё подчистую. Мелко дыша, я аккуратно вытащила мозг из черепа, опустила его на весы и перекинула доктору Леблану, как только он зафиксировал вес.

Он буркнул спасибо и склонился над столом, начав делать надрезы. Я зашла к нему за спину и тайком облизала пальцы. Глупый шаг, потому что это лишь окончательно разбудило мой аппетит. До этого, оказывается, я еще не была голодна.

Целую вечность спустя доктор Леблан швырнул образец мозга в баночку с формалином, а остатки скинул в пластиковый пакет.

— Ладно, зашивай его, — сказал он, стягивая перчатки и бросая их в бак для биоотходов. — Мне нужно бежать на дачу показаний, так что тот безголовый труп я вскрою уже ближе к вечеру.

Не доверяя собственному голосу, я просто кивнула и шагнула к столу, стоило ему отойти. На безголового мне было абсолютно насрать. Нет мозга — нет гребаного интереса с моей стороны. Взявшись за иголку с ниткой, я ждала, а моё сердце колотилось в такт удаляющимся шагам доктора Леблана. Наконец, я быстро запустила руку в пакет и зажала в кулаке кусок мозга. Он был небольшим, размером с грецкий орех, но когда я присела, делая вид, будто завязываю шнурок, он проскочил в моё горло как жидкое золото. Голод выдал последний жалобный вопль и утих, временно удовлетворенный подачкой. Этого не хватило, чтобы вернуть меня в норму, но, по крайней мере, я снова могла соображать и закончить работу.

Я умудрилась перехватить еще один кусок, прежде чем зашила тело и засунула его обратно в холодильник. А затем я поступила умнее: лично проверила, что в морге больше никого, блядь, не осталось. Доктор Леблан ушел в главное здание, а Ника и Пита на смене не было. Вот теперь я могла жрать так, словно от этого зависела моя жизнь.

Я быстро дернула молнию мешка и развязала пакет. Я уже наловчилась находить все ошметки мозга и перекладывать их в банку с минимумом грязи и суеты. Стоя у открытой двери холодильника, я держала ушки на макушке, готовая услышать любого, кто войдет, пока сама вовсю уминала мозг прямо из банки. В обычное время я бы дождалась, пока уйду из морга, но не сейчас.

Облегченный вздох вырвался у меня из груди, когда я ощутила кайф от возвращающихся чувств, включая странное, щекочущее ощущение того, как мои ногти и кожа нарастают обратно. Место на щеке снова зачесалось, но на этот раз из-за того дурацкого месива из косметики и лака для волос, которое туда присохло. Улыбаясь, я содрала эту корку и щелчком отправила её в мусорное ведро.

В банке оставалось всего несколько мелких кусочков. Ничего удивительного, что я в один присест сожрала почти весь мозг, учитывая, какой голодной я была. Этого должно хватить на несколько дней. К тому моменту, как мне снова понадобятся припасы, через нас сто процентов пройдут новые жмурики. Мне позарез нужно собрать заначку. Я больше не могу позволить себе докатиться до такого отчаянного состояния.

Внезапный резкий звук дверного зуммера заставил меня вздрогнуть. Я чуть не выронила банку с остатками содержимого. Сука. Зуммер звенел с черного входа в морг, а это значило, что кто-то из похоронного бюро приехал забирать тело. Это была еще одна часть моей гребаной работы. Как только доктор Леблан вскрывал тело и давал добро на выдачу, представители выбранного родственниками ритуального агентства приезжали к нам на погрузку. Если тела выдавали прямо на месте вызова, что случалось часто, особенно со старыми пердунами, похоронка забирала их прямо оттуда. Это экономило мне кучу сил: если бы мне приходилось собирать каждого жмурика в округе, я бы моталась за трупами без остановки круглые сутки.

Сделав глубокий вдох, чтобы унять бешено колотящееся сердце, я быстро выглянула в коридор. Убедившись на все сто, что я одна, я поспешно опрокинула банку и заглотнула последние куски. Завернув пустую тару в охапку бумажных полотенец, я швырнула всё это дерьмо в мусорный бак, когда зуммер зазвенел снова.

— Иду! — крикнула я, подавляя вспышку раздражения.

Схватив еще одно бумажное полотенце, я с силой вытерла лицо, чтобы убрать возможные следы крови или мозгового сока с подбородка, а затем прошлась языком по зубам — надо было убедиться, что в моей улыбке не застряли какие-нибудь палевные ошметки. Не то чтобы я думала, будто люди с ходу поймут, что у меня между зубов застряли именно мозги, но всё равно любая застрявшая в зубах херня выглядит омерзительно.

Я полубегом бросилась к задней двери и с силой толкнула её. Эта дверь выходила на широкий крытый переход длиной около двадцати футов, за которым располагалась парковка, способная вместить десяток машин. Обычно я парковалась именно здесь, так как всё равно проводила большую часть времени в морге. В главное здание я теперь наведывалась разве что на общие собрания или чтобы забрать чек с зарплатой.

В конце перехода был припаркован фургон похоронного бюро, а у стены рядом с дверью стоял, прислонившись, парень азиатской внешности. Пустая каталка сиротливо замерла на тротуаре прямо перед ним. На вид ему было лет двадцать пять, и, как по мне, он больше походил на какого-то гота-панка или рокера, чем на сотрудника похоронки. Его волосы были подстрижены торчащим ежиком, а одна длинная прядь свисала прямо на лицо. Одет он был в черные штаны, сплошь увешанные декоративными молниями и цепочками. Обычная черная футболка на этом фоне смотрелась даже как-то консервативно, хотя секунду спустя я решила, что шмотки с черепами на его работе начальство могло бы и не оценить. Наверное, я пару секунд откровенно и тупо на него пялилась, пока он не отлепился от стены и не схватился за каталку.

— Привет. Извини, — выдохнула я, придерживая дверь, пока он затаскивал каталку внутрь. — Только-только закончила прибираться после вскрытия. Надеюсь, ты не долго проторчал.

Я плотно сжала губы, чтобы не заулыбаться, когда заметила в его левом ухе крошечную сережку в виде черепа. Ого, дорогуша, ты, походу, реально тащишься по всей этой теме со смертью,