Предначертанная королю Пустых - Анджела Дж. Форд

— Эйрен, — прошептала я, потому что больше ничего не нужно было говорить. Мне просто хотелось ощутить его имя на языке. И я подумала, что неважно, что будет дальше, если у меня будет он. Если у меня будет это.

ГЛАВА 22

В ту ночь я больше не спала. Да и как могла?

Следующие дни слились в туман страха и восторга.

Священная Мать больше не приходила смотреть наши тренировки. По крайней мере, в тот день. Но память о том, что она со мной сделала, осталась в моём танце. Я спотыкалась, ошибалась, и тень страха не позволяла мне танцевать в полную силу.

Но на это закрывали глаза, потому что остальные танцовщицы чувствовали себя не лучше. Я видела покрасневшие глаза, усталые лица, и страх снова подступал к горлу, даже когда я считала дни до полнолуния, когда освобожу нас всех. Или, возможно, это будет не освобождение. Но я изменю расстановку сил.

Несмотря на страх, я помнила о своей цели. Найти правду, узнать как можно больше о Священной Матери, не вызывая подозрений, и выяснить, кто убивает людей и зачем. И всё это время меня безнадёжно отвлекали мысли об Эйрене. О Короле Пустых.

Сердце рвалось к нему — я ощущала почти физическую тягу, словно больше не могла выдержать вдали от него ни часа.

Едва заканчивался ужин, я уже тайком пробиралась в подземелья. Мои новые покои находились слишком высоко во дворце, чтобы оттуда открывались проходы. По крайней мере, я так думала. К тому же они располагались слишком близко к новым покоям Священной Матери, а я боялась, что она может от меня потребовать. Я не хотела там спать. От одной мысли провести во дворце ещё хоть немного времени мне становилось физически плохо.

Так дни проходили под тенью страха, зато кошмары по ночам сменились блаженством. Я считала. Ждала. Каждое утро на тренировке мне казалось, что Священная Мать наблюдает за мной, хотя я даже не знала, присутствует ли она там. Я больше ни разу не позволила себе поднять глаза и жила в этом страхе.

Наконец приблизилась ночь полнолуния.

В дни ритуала распорядок всегда менялся. Мы тренировались, дольше оставались в купальнях, растягивали мышцы, готовились. Разговоров почти не было.

Бетта нашла меня, когда я выходила из купален.

— Газель, сегодня перед ритуалом будет речь.

— Объявление? — спросила я. Новой Матери Разлома так и не было. Голосование не состоялось.

Бетта закрыла глаза, словно ей было больно.

— Священная Мать хочет выступить перед началом ритуала.

Я почувствовала, что Бетта знает, о чём пойдёт речь, но не скажет мне. Я кивнула.

— Подожду, пока она закончит.

— Ты уверена, что тебе стоит танцевать?

— Ты знаешь, что случится, если я не станцую.

Она нервно заломила руки.

— Я за тебя беспокоюсь. Ты пропадаешь, ведёшь себя странно. Бормочешь сама с собой, вздрагиваешь от каждой тени. Некоторые танцовщицы тоже это заметили: в одни дни ты добра к ним, учишь, направляешь, а в другие будто вообще их не знаешь. Мне кажется, тебе лучше отдохнуть.

Во мне вспыхнула злость. Все эти люди якобы обо мне заботились — и при этом хотели, чтобы я перестала танцевать. Я глубоко вдохнула, заставляя себя успокоиться.

— На сегодня уже слишком поздно. Отдохну завтра.

Бетта сжала мою руку и поспешила прочь, но я никак не могла избавиться от ощущения, что мой ответ её не устроил.

Я не спеша готовилась к ритуалу и надела красное кружевное платье с юбкой чуть выше колен. Тонкие бретели почти не ощущались на плечах, и я представила, что в лунном свете буду похожа на кровавую жертву. Раньше мне никогда не приходило в голову, насколько моё красное платье отличается от белых нарядов остальных танцовщиц. Насколько очевидно именно я была жертвой — той, чья душа заранее предназначалась смерти.

Но не сегодня. Я не стану питать бессмертие Священной Матери. Не позволю ей выпить мою душу.

Я всегда танцевала босиком, но волосы уложила особенно тщательно, оставив волны свободно спадать ниже плеч. Многие танцовщицы заплетали волосы или аккуратно собирали их в пучок. А мне нравилось ходить с распущенными — в этом было что-то первозданное, свободное, мне нравилось, как они двигались вместе со мной.

Закрыв глаза, я мысленно отсчитала движения, и пульс зачастил. Пришло время обмана. Готова ли я действительно на это пойти? Отвернуться от всего, что знала, от всего, чему меня учили, и рискнуть выпустить ад на землю?

Я прогнала сомнения, размышления, бесконечные «а что, если». Напомнила себе, что, когда я освобожу Короля Пустых, мы сможем быть вместе. Я покажу ему свой мир. Небо, которого он никогда не видел, солнце, о котором знает только по рассказам.

Бой барабанов повёл меня к амфитеатру, и я остановилась среди колонн, ожидая.

Священная Мать появилась словно из ниоткуда. За ней по широким ступеням спускалась целая процессия, пока она не заняла своё место в центре круга. Казалось, даже статуи склонялись перед ней, и меня охватил глубокий ужас, когда она откинула вуаль и позволила людям увидеть своё лицо.

По толпе прокатилась благоговейная тишина. Я чувствовала исходившую от неё силу — она словно излучалась из самой глубины её существа. Раньше я об этом не задумывалась, но теперь не сомневалась: у неё была магия. Особенно если она действительно моя древняя прародительница. Какой бог благословил её? Какой бог подарил ей вечную жизнь?

Она подняла руки.

— Дети мои.

Странно было слышать, как она называет всех нас своими детьми, словно сама нас породила и мы принадлежали ей.

— Долгие годы вы жили здесь в мире. Сдерживали демонов, оберегали своих детей и детей своих детей. До прошлого месяца, когда враг проник к нам, убил Мать Разлома и многих других по всему городу. — Её голос достигал каждого камня. — Я пришла вернуть вам этот мир, вернуть уверенность и чувство безопасности. Мы нашли чудовище, пробравшееся в Священный дворец. Нашли того, кто убил Мать Разлома. Казнь состоится завтра, на закате. — Она умолкла, медленно обводя взглядом собравшихся и задерживаясь на поднятых к ней лицах. — А сегодня воздадим благодарность. Исполним ритуалы, которые оберегают нас, и будем покоиться с уверенностью в том, что мы и вправду благословенны.

Я приоткрыла рот, а за спиной прокатилась волна шёпота. Они нашли убийцу? Кто это?

Тут рядом оказалась Бетта.

— Газель, пора.

Я вышла из тени колонн в центр каменного круга и остановилась