Предначертанная королю Пустых - Анджела Дж. Форд

Ноздри Верены раздулись. И всё же она не поправила меня, не стала спорить.

Я смотрела, как она молча сидит передо мной, и внутри разлился ледяной холод.

— Ты знала? — спросила я. — Знала, что все Ведущие Танцовщицы отдают души разлому? Что они умирают молодыми, танцуя ради защиты лжи? Что все они из моей кровной линии и без меня ритуалу придёт конец?

Верена вскочила и принялась ходить по комнате, руки у неё дрожали.

— Я думала… Я понимала, что что-то не так. После того как в тебя выстрелили, чтобы остановить, Чи, которую ты обучала, попыталась продолжить танец. Но воздух словно стал мёртвым, а боги отвергли её танец.

— А потом что-нибудь произошло? — выдохнула я. Я ненавидела, что заперта в этой комнате, ненавидела не знать, что случилось с Королём Пустых и Пустыми.

Верена покачала головой.

— Не припоминаю.

— Ничего странного не случилось? — не отступала я.

— Всё тихо. Стражи находятся в туннелях и охраняют разлом. Никаких происшествий не было.

Я ненадолго закрыла глаза, пытаясь понять, что это значит. Мне отчаянно хотелось выяснить. Наполовину разорванный шов. Ослабленная печать. Что-то в мире изменилось, но я не понимала что. Почему демоны не появились? Почему Пустые никак не дали о себе знать?

— Верена, ты мне поможешь?

Она снова села, всё ещё не находя себе места; одно колено нервно подрагивало.

— Ты наконец-то говоришь со мной честно?

— А ты? — парировала я. — Ты знаешь больше, чем мне рассказывала.

— У меня были подозрения, но Священный дворец полон политических игр и предательств. А теперь, когда Священная Мать пришла и заняла здесь своё место, всё стало только хуже. Я беспокоюсь…

— Она объявила себя Матерью Разлома?

Верена кивнула.

— А убийца? Казнь?

— После того, что случилось во время ритуала, её отложили.

— Ты знаешь, кто убийца?

Верена нахмурилась.

— Я пыталась выяснить. Похоже, никто не знает, а в подземельях никого нет.

Ни пленника, ни убийцы. Обещанная казнь — и пустая камера в Священном дворце. Я внимательно посмотрела на Верену, заставляя себя рискнуть.

— Ты думаешь, за всем этим стоит Священная Мать?

Верена напряглась.

— Почему ты так говоришь? Нельзя дурно отзываться о старших.

— Она меня пугает. С ней что-то не так, в ней есть что-то… не совсем человеческое. — Я посмотрела ей прямо в глаза, надеясь, что она поверит. — Помнишь тот день, когда она впервые пришла на тренировку?

На её лице мелькнула злость.

— Конечно. Она занималась с тобой наедине.

Я замешкалась, удивлённая такой яростью. Но, возможно, это была старая ревность, которая никуда не исчезла. Потому что выбрали меня, а не её.

— Она опоила меня, Верена.

Ноздри её раздулись.

— Газель, ты всегда была немного склонна драматизировать, но это уже слишком. Обвинять Священную Мать в таком грехе…

— Это правда, — возразила я. — Она заставляла меня танцевать снова и снова, пока я уже не могла ходить. Потом дала мне выпить какую-то мерзость, от которой всё тело онемело. Только после этого я смогла закончить танец, а потом она рассказала мне ужасные вещи. Что танец вырывает душу, что благодаря этому она живёт вечно и что приехала сюда, потому что я последняя.

Верена поднялась.

— Газель, совершенно очевидно, что ты нездорова. Я не могу сидеть здесь и слушать этот бред, эту ложь. Я и раньше беспокоилась о твоём состоянии, а теперь всё ясно. Ты теряешь рассудок. Думаю, всё происходящее тебя сломало. Тебе нужно отдыхать, восстанавливаться. Не переживай за нас, просто сосредоточься на том, чтобы поправиться.

— Подожди… — вскрикнула я, осознав свою ошибку. Не стоило доверять ей правду. — Верена, вернись. Просто… у меня всё отняли. Я больше не могу танцевать. По крайней мере, пока не заживёт плечо.

Она направилась к двери. Свет свечей скользнул по её лицу, и на мгновение показалось, будто оно растворяется в тенях.

— Может, оно и к лучшему, Газель. Тебе пора уходить.

ГЛАВА 24

Я думала, что сойду с ума. Каждый день тянулся медленнее предыдущего. Кроме целительницы, ко мне больше никто не приходил. Я спала. Просыпалась. Кошмары маячили на краю сознания, заставляя меня ворочаться. Лекарство лишь притупляло чувства, а заняться было совершенно нечем, и часы ползли в бесконечной скуке.

Если я хотела что-то изменить, нужно было действовать самой.

На третий день я стиснула зубы и заставила себя подняться с постели. Боль накрыла резко, но вскоре отступила до терпимой. Рука всё ещё висела на перевязи, и я двигалась осторожно, стараясь лишний раз её не тревожить, чтобы плечо не задрожало и не заныло. Я подошла к стене и прижала к ней ладонь.

Слова сорвались сами собой:

— Король Пустых. Король Пустых. Впусти меня.

Ничего не произошло.

Холодный камень лишь безучастно смотрел на меня в ответ. Стена не открылась. Либо я потеряла путь, либо что-то изменилось.

Я знала, что нужно делать.

Сожалея, что у меня нет ни чистой одежды, ни даже обуви, я попыталась распутать свалявшиеся волосы пальцами, но вскоре сдалась. Выглядела я ужасно, но мне необходимо было добраться до правды.

Опустив голову, я прошла по Залу Исцеления и вышла наружу. С одной стороны раскинулся сад — буйная зелень, в основном травы, из которых готовили снадобья и настойки.

До меня донёсся аромат лотоса, напомнивший, как давно я не гуляла по лотосовым садам. В последнее время мой мир сузился до одной-единственной цели — найти ответы на свои вопросы.

Я ускорила шаг и направилась вверх по склону, обратно к Священному дворцу, а главное — к катакомбам.

И только когда я, запыхавшись, добралась до тени огромных колонн амфитеатра, вспомнила, что в туннелях находятся Стражи, охраняющие разлом и не позволяющие демонам выбраться.

До полнолуния оставалось четыре долгих недели. Хватит ли ослабевших печатей, чтобы всё это время удерживать демонов?

Я ненадолго остановилась и посмотрела на площадку для танцев. Мне почудилось, что камни всё ещё залиты кровью, а статуи богов смотрят на меня с укором.

Это сделала я.

Отвернувшись, я скользнула в прохладу туннелей и положила ладонь на стену. Через каждые несколько шагов останавливалась и повторяла слова, словно мантру.

— Король Пустых. Король Пустых. Впусти меня.

Каждый раз — ничего.

Стражей я тоже не встретила. Они должны были находиться здесь, внизу, но мне не попался ни один.

Было холодно, каменные стены неприступно смыкались вокруг, словно осуждали меня за то, что я делаю. Чем дольше я шла, тем сильнее болело плечо.