Девяносто девять дней в "Сантосе" - Юлия Поспешная

Так или иначе, но уже к вечеру Сашка разительно преобразилась. И из (ну простите!) тихони-замухрышки превратилась в о-очень привлекательную милую и уверенную в себе девочку. Ей бы только взгляд посмелее и походку поувереннее, а то пока что она ходит так, словно пытается избежать лишних взглядов в свою сторону.

Были уже сумерки, южный вечер наступал с Запада, на небе проступал лик молодой луны. Сашка забежала в ещё один магазин, но уже без нас с Росом. Пока счастливая и расцветающая на глазах девушка выбирала себе новые топы, мы с Росом засели в ближайшем кафе.

Жарковский кривил нос от интерьера — он привык к заведениям другого уровня, но через время уже успокоился и вальяжно развалился в мягком кресле.

Я тянула прохладный сок из трубочки и следила за Сашкой.

— Если честно, ты меня очень удивила, — сказал вдруг Рос.

— Что? — не поняла я и посмотрела на него. — Ты о чём?

— Ну, во-первых о том, что ты проявила такое рьяное участие, чтобы помочь Саше… которую, ты почти не знаешь.

— Чтобы понять, что человеку нужна помощь и поддержка, совсем не обязательно знать его годами, — я пожала плечами.

Рос одобрительно усмехнулся.

— Мудро. Нужно будет тоже заархивировать.

— Да ладно, хватит, — смущенно улыбнулась я и снова отпила сок.

— Я говорю правду, ты удивительна, — проговорил Ростислав.

От его последних двух слов по спине скользнуло странное щекочущее, но приятное чувство, а кожу на лице слегка стало припекать.

Я вздохнула, стараясь скрыть нарастающее чувство смущения.

— Спасибо, — поблагодарила я и взглянула на него, — скажи честно. Ты ведь помогал Саше…

— Не из-за тебя, — покачал головой Рос, — я уже сказал: я друг этого дельфинария и всех его сотрудников. И если я могу помочь своим друзьям, почему бы мне этого не сделать?

— Обычно богатеи очень прижимистые и жадные, — поддела я его.

— И я такой же, — без стеснения заверил меня Рос, — но только не со своими. Понимаешь, всем нужен свой круг, каждому нормальному человеку нужен тот, о ком он может заботиться и те, кто, в свою очередь, готовы будут позаботиться о нём и поддержать его.

— Сомневаюсь, что тебе нужна поддержка или, тем более, чья-то забота, — засмеялась я.

Но взгляд Роса оставался серьёзным, и я перестала улыбаться.

— Прости, — промямлила я стыдливо, — я не хотела…

— Всё нормально, — бесстрастным голосом ответил Рос. — Я понимаю, что трудно верить будто избалованному сынку богатых родителей важна забота, внимание и поддержка. И ещё труднее поверить, что он сам способен проявлять нечто подобное.

— Ростислав, прости пожалуйста, — проговорила я погрустнев и опустив взгляд. — Я так не думаю, правда. Ты… ты замечательный… правда… Но… просто…

Мне было жутко стыдно за то, что я ляпнула.

— Ладно, — невесело улыбнулся Рос, — забей. Лучше расскажи, что заставило тебя остаться с нами, здесь, в маленькой южной провинции, на краю нашей необъятной Родины?

— О хо-хо, — я ещё опила сок, — причин несколько.

— Перечисли самые главные, — предложил Рос.

Самые главные?

Я окинула его задумчивым взглядом.

— «Ну, как тебе сказать, — подумала я, — самая главная причина… во всяком случае сначала я так думала, это один улыбчивый парень с золотисто-зелеными глазами, сердцем романтика и сексапильным мускулистым торсом».

— Прозвучит странно, — я отвела взор в сторону, — но одной из главных причин, наверное, было желание взбунтоваться против воли моей семьи. Понимаешь? Это желание крепло во мне давно, но я старательно подавляла даже мысли о таком — не подчиниться воли дедушки Клима и моей мамы!

Я шокировано покачала головой.

— Да что там! Неделю назад, скажи мне кто-то, что я посмею им сопротивляться я бы пальцем у виска покрутила!

— Всё, настолько серьёзно? — проговорил Рос наблюдая за мной.

— Больше, чем ты можешь себе представить, — кивнула я. — Ну, а здесь… Здесь я нашла повод для своего бунта и… и вдруг поняла, что правда не обязана жить так, как этого хочется деду, матери, бабушке, отцу и моим дядям. Я увидела другую жизнь, Рос. Увидела, как разительно может преобразится мое существование… Господи, да там на сцене, перед публикой, с дельфинами и косатками я словно… я как будто вдохнула полной грудью! Я просто поняла, что на смотря на страх почувствовать себя полной идиоткой на выступлении, я была счастлива. Просто банально счастлива, Рос! И мне не приходилось себя убеждать, что мне это нужно, что мне это нравится! Я была там и просто радовалась всему происходящему! И я… Я осталась, прежде всего, ради этого чувства восторга и радости! Ради того, чтобы почувствовать, как я могу жить, когда живу, как я!

Удивительно, но именно сейчас, сказав все это в слух, я окончательно и бесповоротно поняла ради чего действительно осталась здесь. Я боялась, что сама себя обманываю и старательно прогоняю мысль, что взбрыкнула против воли матери ради Кости. Нет. Я осталась здесь ради другого, кое-чего гораздо более важного. Я здесь прежде всего ради сцены, этих феерических чувств от выступления и ради самих питомцем дельфинария!

И мне вдруг стало легко и радостно, что основной причиной моего решения остаться в Анапе всё-таки был не тот дурак, в которого я влюбилась, как последняя идиотка.

— Ты плачешь, Лана, — вдруг заметил Жарковский и наклонился ко мне, одновременно протягивая салфетку.

Я всхлипнула, благодарно кивнула и взялась за вежливо протянутую мне салфетку, но Рос неожиданно взял мою ладонь в свои руки. Я застыла, подняла на него испуганный взгляд. Мое тело сдавило напряжение, дыхание на пару мгновений прервалось.

— Лана, — проникновенно произнес Рос, глядя мне в глаза, — я не любитель пафосных речей, но… но пока я рядом, я готов пообещать, что сделаю все возможное чтобы ты жила именно так, как того хочешь ты.

Несколько мгновений он пристально смотрел мне в глаза и словно надеялся отыскать в моем взгляде нечто, что ему так хотелось бы увидеть и почувствовать. А я глядела в ответ, и хотя была ему безмерно благодарна за его добрые слова, с горьким сожалением понимала, что не могу дать ему то, что он безмолвно и безнадёжно ищет в моих плачущих глазах. Хотя бы потому, что уже приготовила и «упаковала» это для другого… Того, кто «ничего мне не обещал»…

Вот, чёрт! Вот почему всегда всё так непонятно, глупо и необъяснимо?! Почему из года в год, из век в век, мы всегда влюбляемся не в тех, кто тянется к нам душой и искренним взглядом, а в тех, кто бессовестно лжет нам,