Девяносто девять дней в "Сантосе" - Юлия Поспешная

в то место, откуда такие парни, как он живыми и невредимыми просто не возвращаются. Это имеет все шансы случится прямо завтра или послезавтра, да даже если и через пару дней... Я успею обратиться за помощью к кому-то из своих родных, но пока они помогут, пока что-то сделают время будет безнадёжно упущено.

Я подняла на Роса обессиленный пустой взгляд.

— Ну и чего хочешь, подонок? — тихим, чуть с хрипотцой, голосом спросила я.

Рос ушел на кухню, а через полминуты вернулся с двумя бокалами, в которых, судя по запаху, плескался какой-то крепкий алкоголь. Не то виски, не то коньяк.

— Пей, — приказал он.

— Я не буду!.. — с нервной крупной дрожью в теле, со злостью прошипела я.

— Пей, я сказал! — прикрикнул он на меня. — Если хочешь, чтобы мы обсуждали судьбу твоего любимого Кости, то пей и не раздражай меня. Иначе я передумаю, Лана.

И я выпила. Сквозь слёзы и дерущий горло сухой огонь от этой мерзкой выпивки, я с усилием залила в себя содержимое бокала.

— Умница, — протянул Ростислав и забрал у меня бокал.

Оба сосуда он небрежно швырнул на пол, отчего они звонко разлетелись на осколки.

В моем туманящимся, от непривычно крепкого алкоголя, разуме родилась мысль о зловещей аллегории на наши с Костей мечты, которые, также небрежно разбитые, лежали в таких же уродливых осколках.

— А теперь иди сюда, — жадным и страстным голосом прорычал Ростислав.

Он притянул меня к себе, его руки немедленно, нагло и по-собственнически, начали ползать по моему телу.

Я зажмурилась, скривилась и отвернулась.

Я могла попытаться оттолкнуть его и попробовать уйти, но я понимала, что тогда будет со Стрельцовым, с моим любимым Костей.

Давясь слезами, чувствуя, как Ростислав, подобно похотливому животному, целует мою шею и грубо мнет через одежду грудь, я представляла себе разбитое лицо Кости и напоминала себе, ради чего я должна сейчас переступить через себя…

И я переступила. С болью, с силой, до крови кусая губы.

Я не сопротивлялась, когда Рос срывал с меня летнее платье, когда, словно одичавший зверь, разрывал на мне белье. Я была абсолютно покорна, испытывая отвращение и унижение от Жарковского, которому очевидно нравилось ощущать власть надо мной, и он этого нисколько не скрывал.

Я отчаянно надеялась, что делаю это ради Кости, что сейчас позволяю унижать себя и пользоваться собой только ради этого, чтобы у него появился хоть какой-то шанс…

Мне пришлось признать собственно падение и отдаться на волю Ростислава. А он получил всё, что так хотел и… взамен Костиной жизни, уничтожил мою.

Декабрь, 2020