Девяносто девять дней в "Сантосе" - Юлия Поспешная

дня умаялись и дрессировщики, и животные. Относительно бодрыми оставались лишь мелкие и недавно появившиеся на свет осьминожки, из числа подопечных Фанга, но китайский дрессировщик их почти не нагружал, справедливо считая их ещё несмышлеными малютками, не готовыми к работе.

Сорель, как мне казалось, проявлял такое же счастливое предвкушение завтрашнего выступления, как и я. Мне передавалась его волнение, смешенное с легкой паникой. Мы оба чувствовали примерно одно и тоже, но это нас обоих только подстегивало.

Однако, повторив все танцы, которые мы с ним выучили, я принесла ведерко с сырой форелью и объявила своему подопечному перерыв до вечера. Всё-таки помимо тренировок нужен был и отдых.

За едой Сорель выбрался подплыл к сценическому выступу и здесь с нескрываемым аппетитом ловил подбрасываемые мной рыбьи тушки.

За спиной послышались ленивые хлопки аплодисментов. Я вздрогнула, Сорель в тот же миг почувствовал мою тревогу и немедленно удалился от выступа, чуть окатив меня водой.

Я обернулась и в тот же миг у меня как будто кость в горле застряла. Я едва не поперхнулась от нахлынувших переживаний.

— Смотрю, вы оба делаете успехи, — проговорил Ростислав Жарковский.

Он стоял у стены и лениво облокачивался на неё. Сын Яна Глебовича был облачен в светлую рубашку и легкие брюки. Его летний деловой стиль, с подчеркнутым и неуместным здесь официозом, навевал ощутимую тревогу.

Ростислав своим появлением, как будто приносил пасмурность и промозглый холод, в вечно цветущее лето Сантоса.

— Да, кое-что у нас получается, — скромно ответила я.

— Не преуменьшай свои заслуги, Лана, — спрятав руки в карманы, Ростислав неспешно прошёлся в мою сторону. — Ты большая молодец.

— Угу, спасибо, — проворчала я, отворачиваясь от него и отряхивая руки в рыбьей чешуе.

Я видела, что ему что-то нужно от меня, и мне очень хотелось послать его подальше, после всего того, что он сделал и того, что я узнала об их обнаглевшей от власти семейки! Но я не могла… Пока что «Сантос» под полной финансовой властью Жарковских.

Этот факт злил меня и вызывал гнетущее чувств жгучего унижения!

— Сразу говорю, я не пришел извиняться, — похолодевшим голосом, произнес Рос.

— Я и не ждала, — таким же тоном, ответила я.

— Вот и умница, — небрежно бросил Жарковский. — А теперь расскажи-ка, где вы с Костей были вчера вечером и ночью? Что делали? Как провели свой досуг?

Он говорил с нескрываемой и раздражающей вальяжной издевкой.

— С какой стати я должна тебе это рассказывать? — хмыкнув, надменно бросила я.

— Лана, не шути со мной! — повысил голос Ростислав и приблизился ко мне.

Чувство страха в миг за скользнуло ко мне в тело и оплело сознание. Я была одна… большая часть сотрудников уехали перекусить в ближайшую пиццерию, только мне вздумалось ещё побольше потренироваться с Сорелем.

— А ты не требуй того, на что не имеешь права! — повысила я голос. — Кто ты такой, чтобы заявляться сюда и хозяйским тоном что-то у меня спрашивать?!

Мой голос звонкими волнами взлетел под купол бассейна и разлетелся чуть подрагивающим слабеющим эхо.

Лицо Ростислава приобрело жесткие черты.

— Думаю тебе отлично известно кто я такой и, в особенности, кто мой отец для всего вашего дельфинария! — прорычал он надвигаясь на меня и глядя исподлобья.

Я нервно сглотнула, по спине разрядами спускалось нервное и чуть судорожное чувство щекотки.

— Верно, — не показывая своих эмоций, ответила я, заставляя смотреть в злую серость глаз парня. — Только ты забываешь одну ма-аленькую детальку, Рос…

Я сама подступила к нему ближе — Ростислав удивленно нахмурился и чуть отстранился — и язвительно проговорила:

— Я ведь не какая-то обитательница маленького южного городка, над которым твое зазнавшееся семейство, по недоразумению обстоятельств, держит власть!

Я отбросила волосы с левого плеча и ещё более громким голосом заявила:

— Я из знатной и весьма знаменитой династии врачей, Рос. Думаю, твои родители в курсе, кто мой дед, отец и мать! И, тем более, твой папочка наверняка навёл справки о том, кто именно лечился у моих родителей, дядей и деда. Полагаю, стоит упомянуть сына заместителя министра финансов? Мало? Может тебе рассказать о том, как мои дяди ездят на рыбалку с генералами полиции и МЧС? Или тебе рассказать историю об успешной хирургической операции, которую моя мать совсем недавно сделала для сына губернатора председателя законодательного собрания этого благословенного Краснодарского края?! Всё понял?! Только тронь меня и у вашей семьи начнутся о-очень серьёзные проблемы!

Лицо Ростислав потемнело и изменилось.

— А-а, — нахально и зло усмехаясь, протянула я. — Похоже об этом ты был не в курсе. Папочка, видимо, делится с тобой не всеми подробностями. Может он тебя не считает достаточно умным, чтобы…

Но тут я похоже перегнула палку.

Ростислав издал сдавленное рычание и ринулся ко мне. В тот же миг он схватил за левое запястье, а его правая рука взметнулась для удара.

Я вскрикнула, одновременно попыталась высвободиться и попыталась врезать ему коленом в пах, но у меня не получилось.

Рос с силой дернул меня к себе и вниз, я не устояла на ногах и упала на колени.

Он навис надо мной источая уничтожающую злость.

— Ты кое-что забыла, с**ка охамевшая! — рявкнул он. — Твоя семейка и все их полезные связи — далеко отсюда!!! А я здесь! Рядом!

Второй рукой он схватил меня за волосы и сильно тряхнул, так что от боли у меня выступили слёзы. Я вновь попыталась лягнуть его ногами, но вместо этого получила легкую, но звонкую пощечину.

Я вскрикнула и тут же прижала ладони к месту удара.

Ростислав собрался ударить второй раз, но за его спиной резко взметнулась толща воды. Нас обоих обдало широким веером холодных брызг, и темная могучая тень упала на Ростислава.

Парень не успел даже ничего понять, как титаническая звериная сила сбила его с ног и уволокла под воду.

Мгновение — я увидела перекошенное от ужаса лицо Жарковского — а затем Сорель уволок его под воду.

— Нет! Стой! Сорель!!! Стой!!! Оставь его!.. — я бросилась к краю сценического выступа.

Моим глазам предстала кошмарная картинка: гигантская косатка удерживая Ростислав за ботинок трясла его, как куклу, удерживая под водой.

Жарковский, беспомощно размахивал руками, в тщетных попытках освободиться. Но, что он мог сделать против громадной косатки, в десятки раз сильнее и тяжелее его самого.

— Сорель!!! Верни его назад!!! Не надо! — нервно колотя ладонями по краю выступа, зачем-то кричала я.

Меня сковал дикий шок от происходящего. Я понимала, что у Ростислав вот-вот закончится воздух и он…

Я ловко вспрыгнула и быстро вошла в воду,