Девяносто девять дней в "Сантосе" - Юлия Поспешная

Разумеется, я не могла угнаться под водой за резвой косаткой, но Сорель заметил меня и, с удивлением на черно-белой морде, замедлили ход.

Я приблизилась к нему, погладила по мордашке, коснулась ладонью носа и жестом попросила отпустить Жарковского.

Косатка нехотя разжал челюсти, и Ростислав стремительно барахтаясь в воде выплыл наверх.

Я, чуть помедлив, выбралась следом.

Жарковский, не говоря ни слова, выбрался на сценический выступ и обернулся на меня.

Выглядел он ужасно: насквозь мокрый, в одежде с которой струями стекала вода, с облепившими лицо темными волосами и неистовым гневом.

Смерив меня, а затем Сореля убийственным взглядом, он удалился, так ничего и не сказав.

Сорель всплыл рядом со мной, издал короткий звонкий клекот, и я согласно кивнула:

— Да, он нам этого не забудет.

Оставалось только гадать, что теперь предпримет Ростислав. Можно было не сомневаться в его мести.

Именно поэтому, я поторопилась последовать за Жарковским. Я не знала получится ли у меня успокоить его и убедить не мстить дельфинарию или Сорелю.

Не снимая мокрый гидрокостюм, я выбежала в коридор и стремглав бросилась к выходу.

Я заметила Жарковского, стоящего уже у выхода из здания.

К моему удивлению, он с подозрительной и даже легкомысленной жизнерадостностью о чем-то беседовал с дядей Игнатом.

Когда я, взволнованная и запыхавшаяся, подбежала к ним, оба мужчину изучающего посмотрели на меня.

А Жарковский, с кривой усмешкой сообщил:

— Хорошо, что ты подоспела, Лана. Я как раз рассказывал Игнату, как поскользнулся и свалился в воду, а вы с Сорелем помогли мне выбраться обратно.

— Не то чтобы я сомневался в добродетели Сореля, — почесав подбородок, с легким недоверием проговорил дядя Игнат, — но раньше он не был замечен в проявлениях подобного человеколюбия.

— В таком случае, следует признать, что ваша новая сотрудница, — Ростислав одарил меня улыбчивым, чуть насмешливым и снисходительным взглядом, — действительно весьма положительно влияет на своего… воспитанника.

— Ну, это уж вне всякого сомнения, — согласился дядя.

«Что вообще происходит?!» — с совершенным непониманием глядя на Ростислава, подумала я.

Это было очень странно. Особенно для такого человека, каким был Жарковский. Да я почти не сомневалась, что он вытворит какую-то пакость в качестве мести! И ещё удивительнее было то, что он выгораживал и хвалил меня перед дядей Игнатом.

«Что ты такое задумал?» — с сердитым скепсисом, проговорила я.

Но Рос попрощался с дядей Игнатом, помахал мне рукой и направился к выходу, совершенно не обращая внимания на свою насквозь мокрую одежду.

— Сорель правда вытащил его из воды? — обернувшись на меня, спросил дядя Игнат.

— Э-э… — у меня мелькнула мысль, соврать ему и поддержать ложь Ростислава, так как я боялась того, что мог предпринять дядя Игнат, но решила, что не стану играть по правилам Жарковского.

Будет лучше, если дядя поставлен в известность о том, что случилось.

Но, после моего короткого эмоционального рассказа, я уже не была в этом так уверена.

— Да чёрт возьми, — разочарованно воскликнул дядя Игнат. — Лана… Чёрт… Ты не виновата, не бойся, но… Если Ростислав сейчас расскажет своему отцу про этот инцидент, боюсь Ян лишит нас возможности выступать завтра перед публикой и потенциальными инвесторами. Я виновато опустила взор.

— Сорель разыгрался и был сильно раззадорен, когда пришел Ростислав…

— Да, но он поднял на тебя руку, и я отлично понимаю поступок твоего подопечного, Лана, — зловеще хрустя костями сжимаемых кулаков, проговорил Игнат. — Я в любом случае этого так не оставлю, можешь не сомневаться! А на месте Сореля вообще притопил бы этого малолетнего гов**ка!.. Сын Яна совсем распоясался и возомнил себя повелителем в нашем городе и в стенах этого дельфинария!

Я с легким беспокойством посмотрела на дядю Игната.

Как бы он не решился наказать Ростислава раньше времени. Как по мне, так лучше вообще об этом забыть, тем более, что один мужчина — с плавниками и хвостом — уже отстоял мою честь, хорошенько прополоскав кое-кого в морской водичке, а мы и так собираемся нанести удар по могуществу Жарковских.

В дверь кабинета дяди Игната, где мы разговаривали, кто-то постучал, затем дверь приоткрылась и показалась голова Бориса Беркутова.

— О, Лана! — обрадовался он и ввалился в кабинет. — Игнат, Инна сказала, что не может кормить животных и… короче чего-то психанула и уехала. Не знаю, что с ней такое.

Мы с дядей обменялись понимающими взглядами.

— Ну-у, — протянул дядя Игнат, — на Инну это похоже… У неё часто меняется настроение.

— Чё, думаете беременна? — с глуповатым любопытством спросил Беркутов.

Учитывая его приятельские отношения с Ростиславом, ему, как и Инне, дядя Игнат повелел ничего о наших с Костей приключениях не рассказывать. На самом деле, кроме Яны, дяди Игната, об этом ещё знали только доктор Лакоба, Фанг и Саша, в верности которых сомневаться не приходилось.

— Боря, — фыркнув, я устало возвела глаза вверх, — беременность не единственный и совсем не стопроцентный показатель того, почему у девушки может меняться настроение.

— Значит, это эти… партизаны, — подумав, сделал «заключением» Беркутов.

— Какие ещё партизаны? — нахмурившись, не поняла я.

— Красные, — глумливо и совершенно по-идиотски ухмыльнулся Беркутов.

— Боря! — возмущенно воскликнула я. — Это уже грубость! Мне искренне жаль, что у тебя настолько узкий кругозор!

— Нормальный у меня кругозор, — пожал плечами Борис, который похоже вообще не понял, что его поведение было апогеем бестактности!

— Так, хватит! — прервал наш диспут дядя Игнат. — Борис, ты чего припёрся? Порассуждать о причинах психоэмоционального состояния Инны?

— Чего? — не понял Беркутов и тут же спохватился. — А не, я не по этим делам… Тут просто, получается, что надо же животных покормить, дельфинов, акул, морских котиков и других. А все заняты.

Здоровяк развел руками.

— А ты? — вскинув брови, спросил дядя Игнат.

— Так, а я это, Лакобе должен помочь, у моей Нэнси какие-то проблемы с зубами. Нужно быть рядом. Доктор сам сказал…

— Да, да, помню, — закрыв глаза и чуть нахмурившись, ответил дядя Игнат.

Нэнси была большой китовой акулой, которую Беркутов растил с того момента, как ей было всего-то пару лет.

— Хорошо, Борис, иди, — разрешил дядя Игнат. — Тито и правда понадобиться твоя помощь.

Когда он ушёл, дядя с толикой злорадства посмотрел на меня.

— Придется тебе, Лана. Можешь считать это частичной отработкой за те дни, что ты пропустила и не появлялась на пристани «Логова Китов», как мы с тобой договаривались.

— Я всё помню, — заверила я дядю с легкой обидой в голосе, — но вы же сами видите — когда тут успеешь то?!

— Верю, поэтому ступай и проследи, чтобы наши питомцы были сыты. Он вздохнул, с трудом скрывая