Девяносто девять дней в "Сантосе" - Юлия Поспешная

— Леонид Ильич! — прикрикнула Евдокия и грозно хлопнула в ладоши. — Фу! Назад!

— Леонид Ильич?! — дрогнувшим голосом переспросила я, глядя на убегающего черного керна. — Это Леонид Ильич?!

Я испытала легкий культурный шок (кто так называет собак?!) и облегчение. Мне не придется ухаживать за немощным пожилым человеком и, простите, угрожать ему физической расправой в виде ударов тапком по обличию. И это не могло не радовать.

Тут Евдокия развернулась и уперла руки в бока:

— Так! А вы куда претесь! Мест нет! У меня здесь не отель «Метрополь».

Я оглянулась, шедшие следом за нами с Яной, Саша и Ростислав остолбенели. Сашка пугливо отступила назад, а Рос выразительно изогнул правую бровь.

— Вообще-то мы её друзья, — с присущим ему гонором и холодком произнес он.

— Вообще-то я сдала комнату только одной девушке и без всяких друзей, — явно распаляясь ответила Евдокия.

Я вздохнула. Жить в одном доме с такой склочной натурой, какой была Евдокий Никифоровна совсем не казалось мне хорошей идеей.

Видя, что Ростислав не собирается уступать, Яна решила вмешаться.

— Рос, Саша, езжайте. Я помогу Яне устроится и позабочусь о ней.

Ростислав с сомнением покосился на Яну, затем наградил Евдокию многообещающим недобрым взглядом и произнес:

— Лана, я скинул тебе свой номер. Если будет что-то нужно — звони.

— Подожди, а откуда у тебя мой номер? — спросила я.

В ответ Рос загадочно улыбнулся.

— Я умею получать то, что мне нужно.

Показалось, или Рос таким образом намекнул на нечто большее, чем телефонный номер?

— До завтра, — попрощался Жарковский, развернулся и на месте и направился обратно к черному Мерседесу. Саша обняла меня на прощание и поспешила следом за Ростиславом.

— Ишь, нахал какой самодовольный, — проворчала Евдокия, закрывая входную дверь.

Яна легонько сжала мою руку и шепнула на ухо:

— Не бойся её. На самом деле она очень добрая и заботливая. Сама увидишь.

— Поверю тебе на слово, — так же шепнула я ответ.

— Что вы там шепчетесь? — повернувшись к нам Евдокия окинула нас хмурым взглядом. — Имейте ввиду, у меня отличный слух.

— Мы примем это к сведению, — заверила её Яна.

— Вот это правильно, — кивнула Евдокия, — за мной.

Она двинулась к лестнице. Мы проходили мимо просторного зала, из которого доносился звук голоса спортивного комментатора. Когда я вслед за Евдокией ступила на лестницу из зала вдруг вырвался хор ревущих голосов:

— Го-о-о-о-ол!!!

Я вздрогнула, испуганно схватилась за перила лестницы и чуть присела, втягивая голову в плечи.

— Господи… — выдохнула я.

— Че ты перепугалась то вся? — бросила с верхних ступеней Евдокия. — Сынули мои болеют, вместе с отцом, сегодня у них там игра какая-то… У тебя, что отец футбол не смотрит?

Нет, подумала я, мой отец с удовольствием смотрит теннис и фехтование, а дедушка предпочитает исключительно жокей. Футбол и хоккей, который так любят миллионы, мужчины в моей семье презирают всеми фибрами души. Может это и хорошо: мне не приходилось сжиматься в страхе от яростных криков, от которых, казалось, трясутся даже стены в доме!

Моя комната, точнее чердак, располагался, выходит, аж на четвёртом этаже этого дома.

Собственно, этажа, как такового, не было. Лестница почти сразу упиралась в деревянную зелёную дверь.

— Так, сейчас, — Евдокия достала массивную связку ключей и открыла замок. — Заходите!

Хозяйка дома вошла внутрь, а следом зашли мы с Яной.

Первое, что я заметила внутри был большой узорчатый ковёр, который только на треть закрывал дощатый пол и две покатых, наклоненных внутрь и вытянутых в стороны стены, которые повторяли форму крыши.

Между этими стенами, выше человеческого роста, висело несколько рядов старых бумажных гирлянд. В обоих наклоненных стенах было по два окна, возле одного стояла разложенная стремянка.

Увиденное сразу же вызвало у меня детский восторг: всю свою жизнь, с самого детства, я хотела спальню с покатыми стенами и окнами, выходящими на лес или озеро. Такая комната всегда казалась мне очень милой и уютной, комната в которой хочется устроится поуютнее с чашкой горячего шоколада и интересной книжкой на коленях!

— Ну, что нравится? — требовательно спросила Евдокия.

Я оглянулась на неё и быстро закивала головой:

— Да! Очень!..

— Прекрасно, — равнодушно бросила Евдокия, — располагайся. Устроишься, подойдешь ко мне, я скажу где взять губку, щетки и ведро. Что смотришь? Тебе нужно будет здесь прибраться и потом следить за частотой. А ты что думала? Белоручкам у нас тут не рады, не надейся.

— Да я и не… белоручка, — вздохнула я, вспомнив сегодняшние роды у дюгони и то, как собирала разбросанную рыбу в помещении аквариума афалинов.

Но Евдокия меня уже не слушала.

— Вещи твои вон там, на кровати и рядом, — она махнула рукой в сторону кровати у окна, рядом с этажеркой и старым посудным шкафом.

На кровати, прямо на шерстяном клетчатом пледе, которым она была застелена, лежал мою рюкзачок и небольшая дорожная сумка.

— Стремянку сама не трогай, не дай Бог уронишь ещё, и сама себя зашибёшь, — продолжала раздавать указания Евдокия, — вон там, за коробками балкон, там у нас фикусы, агава и алоэ. Будешь поливать вечером, после захода солнца. В коробках и ящиках, — Евдокия небрежно указала на огромную, с человека ростом, кучу коробок и деревянных ящиков, — лежат снасти, запчасти лодок и катеров, крючки, удочки, модели корабликов и прочий хлам, который уже не помещается ни в магазине у Геры, ни в нашем амбаре, ни даже на лодочной станции!

Судя по выражению лица и раздраженному тону, Евдокию серьёзно бесило присутствие этой рухляди в её доме.

— Короче, — Евдокия упёрла руки в бока, — будешь по-тихоньку всё это дело разгребать и мыть. Потом с Герой решим, что выбросить, а что оставить. А то скоро, я чувствую, он начнёт свой хлам к нам спальню таскать или к мальчикам в комнаты. Всё, я пошла, ты тут… в общем, привыкай.

Евдокия достала связку с ключами, сняла с неё один и протянул мне.

— Ключ один, но замка два, — предупредила она, — плюс ещё щеколда есть. Советую закрываться на ночь, мальчики у меня взрослые и немножко озабоченные. Они добрые, тебя не тронут, а вот поглядывать могут. Так, что закрывайся. Поняла? Не свети, где попало, своими телесами. Всё…

Она развернулась и направилась к двери, мы с Яной молча обменялись выразительными взглядами, пока её шаги звучали на поскрипывающей лестнице.

Когда звуки шагов Евдокии стихли, Яна хихикнула и погладила меня по руке:

— Не бойся, Лана. Евдокия только на первый взгляд кажется таким