Штормбрейкер - Ниша Дж. Тули

с ней. Я терпела от тебя многое, Нокс, но здесь я провожу черту. Если ты не пустишь меня к ней, у нас не останется никакого шанса на счастье. Я никогда не прощу тебе этого.

Его губы плотно сжимаются, но он, должно быть, понимает, насколько я серьезна, потому что говорит: — Ладно. Иди. Но сегодня ты ужинаешь со мной и моими ребятами.

Когда я открываю рот, чтобы возразить, он качает головой.

— Я знаю, что в последний год мы стали… отдаляться, но ты моя невеста. Нам нужно показать единство. Твою лучшую подругу вот-вот вышвырнут из Общества, и хотя твое положение защищает тебя от части последствий, ты тоже ходишь по тонкому льду. Люди должны видеть, что у нас всё крепко.

Я смотрю на него несколько секунд в полной тишине. Это самое связное, что я от него слышала, возможно, за всё время. Он почти звучит как лидер, которым должен стать.

— Понятно, — говорю я. — Но я не буду ждать тебя после каждой пары. Я могу ориентироваться в школе и без няньки.

— Тогда ты ешь со мной все приемы пищи, — парирует он.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Я могу с этим жить.

Мы никогда раньше не вели подобных переговоров. Впервые за долгое время мне кажется, что, может быть, я смогла бы заставить это работать. Небеса, должно быть, мне нужно больше спать, потому что это абсурд. Я найду способ сбежать от него, не подрывая репутацию моей семьи, но по крайней мере сейчас я могу найти спокойствие в этой договоренности.

— Тогда передавай привет Тринити, — отвечает он, и его губа кривится в насмешке. Горечь в его словах возвращает меня в реальность, напоминая обо всех тех невидимых шрамах, которые он оставил у меня под кожей.

— Конечно, — отрезаю я. — Передам.

Я жду, пока он отойдет. Медленно он делает шаг в сторону, я бросаю на него яростный взгляд, рывком открываю дверь и замираю на пороге. — Понятия не имею, почему ты такой, — говорю я. — Иногда мне кажется, что ты мог бы быть намного лучше, но потом ты берешь и превращаешься в худшую версию себя.

Что-то мелькает на его лице. Возможно, крошечный момент понимания. Или, может быть, я просто вижу то, что хочу видеть.

Прежде чем он успевает ответить, я с грохотом захлопываю за собой дверь.

Настоящий партнер предложил бы пойти со мной — не чтобы присматривать за мной, а чтобы предложить поддержку.

Заботливый жених убедился бы, что с моей лучшей подругой всё в порядке.

Один момент собственнической рассудительности не перечеркивает годы боли, которую причинил Нокс Арден.

О чем я только что думала? У нас никогда бы ничего не получилось.

И всё же, если я не найду способ расторгнуть помолвку, однажды у меня не будет выбора, кроме как смириться с этим.

Глава 15

По пути в медблок мой телефон издает писк.

Силвер: Поэт, где ты, черт возьми, делась??

Силвер: Где Трин???

Я: Я здесь. Иду к ней.

Хейзел: Она в порядке??? Мы слышали, что случилось.

Силвер: Люди говорят, она потеряла сознание в коридоре.

Силвер: Она в порядке???

Я: Думаю, да. О ней хорошо заботятся.

Хейзел: Мы можем прийти?

Я: Дам знать.

Силвер: Держи нас в курсе?

Я: Конечно.

Силвер: И я слышала, что помог Одиночка??

Я: Ага, Рук донес ее до медблока, когда она отключилась.

Силвер: Красивый и галантный. Что я тебе говорила?

Хейзел: Прекрати, а то я скажу Трин, что ты пускаешь слюни на Одиночку, пока она в больнице.

Силвер: Она бы поняла.

Я фыркаю от смеха и заворачиваю за угол к медицинскому центру, где меня встречает поразительное зрелище.

Рук стоит напротив двери. Сначала он продолжает смотреть вперед, уперев ногу в стену и сложив руки на груди, не делая ничего, чтобы помешать мне любоваться шириной его плеч. Или бицепсами.

Его волосы немного спадают на глаза, слегка растрепанные, словно он только что встал с постели. Интересно, в чем он спит? Я тут же отбрасываю эту неуместную мысль.

Мой шаг замедляется, когда я подхожу ближе.

Он поворачивает голову, и его тяжелый взгляд заставляет мой желудок сжаться, а внизу живота разливается жар. Тоже неуместно.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, слишком высоким и резким голосом, пытаясь скрыть, как сильно он меня смущает. Это звучит как очередное обвинение. Черт, почему я не могу говорить с ним, как нормальный человек?

— Меня не пустили, — отвечает он. — Хотел узнать, как она.

Он сверлит дверь взглядом, словно пытается прожечь в ней дыры.

— Кто не пустил? — спрашиваю я.

— Они. — Он кивает подбородком, и я понимаю, что произошло. Рук — Одиночка, и хотя технически ему разрешено ходить по этим коридорам, здесь ему не рады.

— Прости, — шепчу я рефлекторно, за что получаю еще один острый взгляд.

Затем я стучу в дверь и жду. Через мгновение она открывается, являя доктора Перес и второго врача, которого я раньше не видела.

— Я пришла к Тринити, — говорю я. Она кивает и отступает в сторону.

Я поворачиваюсь к Руку. — Ну, идем.

Доктор Перес преграждает ему путь, прежде чем обратиться ко мне. — Ему здесь не место, — говорит она. — Вчера была чрезвычайная ситуация, но я не хочу видеть его в своем отделении. — В её глазах мерцает страх, поднятый со дна какой-то старой, бездонной боли. Она потеряла кого-то из-за Одиночек. Так много людей в этом городе стали жертвами их беспощадного насилия. Я её понимаю.

— Он помог моей подруге, — говорю я тихо. — Он такой же студент этой школы, как и мы все. А что, если бы он сам пострадал? Вы были бы обязаны помочь ему. Несправедливо не пускать его.

Я не могу поверить, что защищаю его, но и отказывать ему в доступе кажется мне неправильным.