Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— А не боишься, что не сможешь уделять ей должное внимание из-за работы? — спрашивает Лилиан. — Анна ведь нуждается в постоянной любви. Она не может без этого жить.

— Я бы сделал все возможное. А иногда я вполне мог бы брать отгул. Отец бы все прекрасно понял и позволил бы мне день-два не пойти на работу и провести время с этой девушкой. Тем более, что я иногда пользуюсь этим, когда понимаю, что слишком сильно переработался.

— Это хорошо.

— А она могла бы полюбить меня? Как вы считайте? Мистер Сеймур? Миссис Сеймур?

— Мне кажется, она вполне могла бы полюбить тебя, если бы не любила того предателя, — задумчиво предполагает Максимилиан. — Ты такой хороший, добрый и заботливый. И по мне, вы с Анной здорово смотрелись бы вместе.

— Да, я уверена, что вы могли бы быть отличной парой, — с едва заметной улыбкой говорит Лилиан. — И… Если бы ты был намного лучше того парня и проявлял к ней любовь и заботу, Анна смогла бы забыть о том типе и обратить внимание на тебя.

— Лилиан права: трогательная забота, комплименты, любовь и внимание – твой ключ к сердцу моей дочери, — уверенно кивает Максимилиан.

— Да, а вот я не думаю, что так или иначе интересен Анне, — с грустью во взгляде отвечает Джулиан. — Она всегда как-то сторонилась меня.

— Нет, не говори так, Джулиан.

— Иногда мне кажется, что ваша дочка не хочет, чтобы я приходил сюда. Она будто бы презирает меня и не хочет даже попробовать сблизиться со мной. Я все делаю для того, чтобы ей было хорошо, но Анна до сих пор не подпускает меня к себе.

— Терпение, Джулиан, — спокойно произносит Лилиан. — Рано или поздно стена между тобой и Анной будет разрушена.

— Ах, миссис Сеймур, вы даже не представляйте, что ваша дочка говорит обо мне. — Джулиан замолкает на пару секунд. — Она постоянно говорит мистеру Сеймуру, что я ужасно с ней обращаюсь. Мол, я – какой-то тиран, который плохо с ней обращается. Умоляет его защитить ее от меня и запретить нам проводить время вместе.

— Господи, Джулиан, что ты такое говоришь? — изображает ужас Лилиан. — Анна не могла такого сказать! Она знает тебя большую часть своей жизни!

— Но это правда . И вы знайте, как мне обидно слышать такие вещи. Я желаю Анне только самого лучшего и делаю все, чтобы она поскорее пришла в себя. А она хочет выставить меня плохим. Причисляет к тем тварям, кто смеет унижать и бить женщин.

— А ты точно не сделал ей ничего плохого? — слегка хмурится Лилиан. — Может… Ты был груб с ней? Или… Что-то вроде того?

— Миссис Сеймур, как вы можете такое говорить! — ужасается Джулиан. — Вы сейчас сильно обижайте меня!

— Я не хочу обидеть тебя, а всего лишь хочу знать, что могло стать причиной такого поведения моей дочери.

— Господи, ну сорвался я на ней один раз… Накричал… Ну что такого? Я же уже извинился перед ней, стоя на коленях! Неужели из-за такого пустяка надо делать меня едва ли не насильником? Я всего лишь прикрикнул на нее! Вышел из себя из-за того, что ваша дочь очень много расспрашивала меня про мои проблемы на работе… А Анна такого наговорила своему отцу! У меня глаза на лоб полезли, когда я пришел сюда, чтобы пригласить его дочку куда-нибудь, и он все рассказал.

— Знаешь, Джулиан, хоть мы с Максом и были строгими родителями, ни один из нас никогда не кричал на Анну, — признается Лилиан. — Мы никогда не требовали от нее что-либо на повышенном голосе. Думаю, моя дочь просто не привыкла к такому и была в шоке, когда ты накричал на нее.

— Я все прекрасно понимаю, миссис Сеймур. Но я уже попросил у нее прощения и все объяснил мистеру Сеймуру. Он меня понял, а она стала бояться! И меня это очень огорчает. Ведь я ни в чем не виноват!

— Ну знаешь, ребенок тоже начинает бояться, когда на него кричит какой-то человек. Все это откладывается у него в памяти, и он помнит, что кто-то однажды повысил на него голос.

— Хотите сказать, что она так и будет сторониться меня?

— Пока что будет. Но если ты будешь проявлять к ней намного больше любви и заботы и не позволишь себе кричать на нее, то она все забудет и откроется тебе.

— Мне кажется, она ото всех закрылась. Насколько я знаю, Анна даже не общается со своими друзьями. Я уговаривал ее сходить куда-нибудь с девочками, с которыми она дружит. Но она говорит, что не хочет.

— Депрессия, Джулиан, — уверенно произносит Максимилиан. — Другого объяснения я не вижу. Стресс, вызванный расставанием с тем парнем.

— Да уж… До чего эта неблагодарная свинья довела Анну… Чтоб ему пусто было!

— А ты заметил, что она сильно похудела, и ее руки стали очень тонкими? — с жалостью в глазах интересуется Лилиан.

— О да… — изображает ужас в глазах Джулиан, приложив руку к сердцу. — Ее худоба меня очень сильно пугает.

— Моя девочка всегда была очень худенькой и старалась правильно питаться. Но сейчас на нее страшно смотреть! Это просто – прости, господи, – скелет. Скелет, обтянутый кожей.

— Вижу… На ней уже вся одежда висит…

— Бедняжка почти ничего не ест, — с грустью во взгляде признается Максимилиан. — Анна всегда любила печенье, которое ты сейчас видишь на столике. Но сейчас она даже не взглянула на это и будто через силу пила с нами чай.

— Боже … Вы это серьезно?

— Абсолютно. Лилиан подтвердит.

— Это правда, Джулиан, — тихо произносит Лилиан.

— Ох, да как же так? — изображает ужас Джулиан. — Так нельзя ! Человек должен хорошо питаться! А иначе он не сможет стоять на ногах! Я против голодовок и диет!