Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Надо же… — по-доброму усмехается Кристиана.

— Ну знаешь, может, раньше Сэмми и ревновал тебя к Питеру, но сейчас они, кажется, уже подружились и отлично ладят, — уверенно говорит Ракель.

— Вообще-то, Сэмми с Питером и так хорошо ладят. Просто иногда моему любимому песику что-то может взбрести в голову, и он буквально оттаскивает меня от Питера и не пускает к нему. Или начинает кусать ему зад.

— О, боже мой… — скромно хихикает Виолетта.

— Может, он просто боится, что ты будешь уделять ему меньше внимания? — предполагает Блер. — Это как ревность ребенка к родителям и его братьям или сестрам. Ребенок думал, что будет один единственный у родителей, но потом родился еще один, и все внимание переключается на него. Вот ему и кажется, что мама с папой любят его меньше.

— А ты когда-нибудь ревновала свою маму к младшему братику? — интересуется Ракель.

— Да, когда я была помладше. Первые два-три года я жутко ревновала его к родителям и боялась, что про меня вскоре забудут. И Гарри я не очень любила. Делала все, чтобы меня не заставляли сидеть с ним. Однако все изменилось, когда он немного подрос, а мой папа умер… Я смогла полюбить брата и начала помогать маме заботиться о нем.

— Ох уж эти братики и сестренки… — с легкой улыбкой качает головой Виолетта. — Кто-то ругается, как кошки с собаками, а некоторых за уши не оттащить друг от друга…

— Лично я бы не стала ревновать своих братьев или сестер к родителям, если бы они у меня были, — признается Наталия. — Но так уж получилось, что я у родителей одна единственная. Не к кому ревновать. Даже нет двоюродных братьев и сестер.

— Я бы тоже не стала, — уверенно говорит Ракель.

— Как и я, — произносит Хелен.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой все слегка улыбаются друг другу, а Сэмми с грустью во взгляде смотрит на тарелки с аппетитными овощными закусками, что стоят на столе, и время от времени облизывается.

— Кстати, Наталия, а как там дела с твоей бабушкой? — интересуется Кристиана. — Я слышала, что твои родители хотели перевезти ее сюда.

— С бабушкой Адрианой все прекрасно, — слегка улыбается Наталия, держа в руках свой бокал с напитком. — Она продолжает лечение, но слава богу, ей уже намного лучше. И родители на днях собираются поехать в Мехико, забрать ее вещи и привести ее саму на нашу пустую квартиру, где никто не живет. Она небольшая, но очень уютная. Бабушке будет хорошо.

— Кстати, а как так получилось, что она жила в Мексике долгое время? — недоумевает Блер. — Она же американка… Или я ошибаюсь?

— Все правильно, она – американка, — скромно улыбается Наталия. — Просто жила в Мексике. Моя бабушка была еще молодой, когда встретила Энрике, мексиканца, которого вскоре полюбила его. Она вышла за него замуж и согласилась переехать в чужую страну, остаться там жить и выучить испанский с нуля.

— Ух ты, значит, у тебя есть мексиканские корни? — спрашивает Виолетта. — А твоя мама – наполовину мексиканка?

— Нет, Виолетта. Энрике – второй супруг бабушки Адрианы. А с моим дедушкой она развелась еще тогда, когда мама была маленькая. Этот мексиканец – всего лишь ее отчим. Но по отцу и матери она – американка.

— А ты хорошо ладила со вторым мужем своей бабушки? — интересуется Блер.

— Да, у меня были отличные отношения с Энрике, да и мама любила его. Буквально называла своим отцом. Не ладились у нее отношения с моим дедушкой, и она до сих пор не хочет ничего о нем слышать.

— И я так понимаю, этот мексиканец умер? — слегка хмурится Кристиана.

— Да, к сожалению, Энрике погиб несколько лет назад. В последнее время его мучили проблемы с сердцем, и он не справился… Перенес два инсульта, последний из которых и стал для него роковым.

— Господи…

— Бабушка тяжело переживала его потерю… Да и нам с мамой было грустно, ибо мы обе были привязаны к этому человеку. Мы предлагали ей вернуться домой, но она так привыкла к Мексике, что решила остаться там после его смерти.

— О, мне очень жаль… — с грустью во взгляде произносит Блер.

— А что насчет твоего дедушки? — интересуется Кристиана. — У тебя с ним хорошие отношения?

— Я видела его только пару раз в жизни и почти не помню, а бабушка с мамой не очень любят говорить о нем, — с грустью во взгляде отвечает Наталия. — Как я уже сказала, мама всегда называла своим отцом именно того мексиканца. Хотя бабушка с дедушкой расстались без скандалов. По крайней мере, мне так сказали.

— Ух ты, не знала об этом, — удивляется Виолетта. — А то я на секунду подумала, что у тебя действительно есть мексиканские корни. Даже если ты совсем не похожа на испанку.

— Но по-испански я говорю очень хорошо. Энрике, который, к слову, неплохо знал английский, здорово помогал мне и маме. Мы хотели понимать его и поэтому решили учиться у него. И мы говорили на смеси английского и испанского.

— Здорово… Если уж и учить иностранный язык, так лучше сразу искать его носителя. Чтобы и разговорная практика появились, и отличные знания грамматики остались.

— Согласна, с носителем и правда гораздо проще .

Сэмми негромко подает голос в знак согласия и облизывается, когда смотрит на то, с каким аппетитом девушки пьют свои напитки.

— Слушайте, девочки, а вы не знайте, куда отправились парни? — неуверенно спрашивает Наталия.

— Э-э-э, кажется, куда-то на природу… — пожимает плечами Хелен. — Наверное, накупят еды и напитков и будут где-нибудь сидеть. А может, потом захотят еще куда-нибудь сходить… Кто знает…

— А почему ты спрашиваешь? — удивляется Блер. — Я думала, Эдвард рассказал бы тебе о своих планах!

— О, да я с