Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти - Галина Дмитриевна Гончарова

Вампир чуть поклонился.

– Как прикажете. Но я хотел бы уточнить, что нам делать с Иваном Тульским.

Альфонсо чуть скривил губы.

– Решением двоих членов Совета, за покушение на земли, жизнь и фамилиара другого Князя города – смерть. Олег, ты согласен?

– Согласен. И еще. Мечислав, выбери кого-нибудь из его свиты и отправь в Тулу. И своих людей выдели. Пусть подберут нового Князя Тулы и представят нам на утверждение в Совет. Сможешь?

Вампир еще раз поклонился.

– Вы оказываете мне честь, синьор да Силва, Олег Владимирович…

Ответом ему были две высокомерные улыбки.

– А эта идея с веб-камерой неплоха, – задумчиво произнес Олег. – Что ж, на этом мы с вами прощаемся.

– Спокойной ночи, малыши, – не удержалась я, когда погас экран.

Мечислав выключил всю аппаратуру и повернулся к Ивану Тульскому.

– Этого в подвалы. Юля…

– Не уйду, – тут же огрызнулась я. Вампир поднял брови.

– У тебя проснулась кровожадность? Хочешь понаблюдать за допросом и лично плюнуть на труп врага? Предупреждаю, зрелище будет неаппетитное.

Я фыркнула.

– Еще этого мне не хватало. Просто… когда вы собираетесь разобраться с Кларой?

– Полагаю, что она нам больше не нужна. Ближе к утру.

Когда и с этим.

– Я обещала ей отпустить ее душу.

– Это как?

Я вздохнула, предчувствуя взбучку. Мечислав сверлил меня внимательными зелеными глазами. Куда и соблазнитель делся?

– Вышли все. Этого в камеру. Борис, ты знаешь, о чем спрашивать. Начинайте без меня. Я расспрошу Кудряшку и приду.

Дверь захлопнулась за последним из вампиров. Мечислав уселся в свое кресло и приказал:

– Рассказывай.

Можно было бы поспорить и поругаться, но я не стала. Не то чтобы я смирилась со своим положением и выходками Мечислава, просто жутко устала. Тяжелый день, тяжелая ночь… Укатали хомячка крутые норки.

Я честно рассказала, как вывалилась в транс, как увидела там безумие Клары, как убрала его, а потом попробовала позвать Диего. И он пришел. А потом пообещала Кларе проводить ее душу. И я намерена выполнить обещание.

Мечислав слушал молча. А потом кивнул.

– Оставайся пока здесь. Я поставлю за дверью пару оборотней. Если что понадобится – зови. Когда придет время, я тебя сам позову. Раз уж ты обещала.

Я кивнула.

– Это все?

– К сожалению, нет. Юля, нам теперь надо держаться вместе.

– Зачем?

– Невольно, спасая меня, ты показала свою силу Северному.

– Ко… Олегу Батьковичу?

– Да. И Совет будет интересоваться тобой.

– Рамиреса нам мало было… Как будет проявляться их интерес?

– Пока не знаю. Зато знаю, что необходимо сделать для нашей безопасности. Пушистик, ты можешь возмущаться, ругаться, спорить, но нам придется работать вместе. Видеться хотя бы раз в два дня, делиться силой, изучать твои способности.

– А больше ты ничего не хочешь?

Вышло как-то вяло. Дожила. Ругаться сил не осталось!

– Хочу, – Мечислав расплылся в очаровательной мальчишеской улыбке. – А что ты можешь мне предложить?

– Два пинка и путевку на кладбище, – окрысилась я.

– Обсудим позднее. Но лично я бы не отказался. Представь себе: ночь, луна…

– Озон, бомжи…

– Мы с тобой, – не дал сбить себя с толку Мечислав, – прогуливаемся в обнимку под луной, заливающей кладбище серебристым светом…

– Я матерюсь на чем свет стоит, потому что уже успела подвернуть ногу, сломать каблук и вступить в дерьмо…

– Кудряшка! Какие неэстетичные слова! И вообще, надень на прогулку резиновые сапоги.

Я представила себе эту картину – и захохотала. Мечислав вышел из-за стола, подошел ко мне и прежде, чем я успела опомниться, чмокнул в нос – а потом исчез за дверью.

Я осталась истерически хихикать.

А заодно умываться, приводить себя в порядок и избавляться от украшений. Они мне всё, что могли, – все натерли. Кто сказал, что носить на себе кучу золота приятно? Его бы обрядить, как ходячий валютный запас России! Мигом понял бы, как это, когда уши оттянуло чуть не до плеч, пальцы распухли под кольцами, а браслеты зверски натерли запястья.

Хорошо хоть без цепочек обошлось. И без диадем. Хотя не факт, что мне и дальше будет так везти.

А что бы пока сделать?

Кушать? Не хочу. Пить? Я уже напилась воды из-под крана. А что тогда? В интернете повисеть? За вампирский счет?

Было лень.

Поэтому я сделала лучший выбор: легла на диван и отключилась.

* * *

Я проспала всю ночь, почти до рассвета. И видела красивые сны. Сейчас меня не мучили кошмары. Я гуляла по лугу, заросшему цветущими одуванчиками. И была совсем-совсем такой, как на рисунке Даниэля. Безусловно я, но сильная. Намного сильнее. И на моем лице сияли звериные желтые глаза. Только это не было страшно. Было правильно. Все было так, как надо. Я взрослею и становлюсь другой. Что-то меняется, та Юля, которая была раньше, постепенно уходит, а я прихожу на ее место. Но в этом нет ничего страшного. И рядом с моей ногой скользил зверь с человеческими глазами. По-прежнему хищный свирепый, опасный – и послушный. Часть меня. Страшная часть. И в то же время – нет, не укрощенная, а скорее приученная к тому, что рвать надо вовремя. И только врагов. Дикий зверь, не ручной. Но часть меня. Я понимала: сейчас он так послушен именно потому, что я становлюсь сильной. И поэтому он не пугает меня, как сильных духом не пугает гроза или извержение вулкана. Теперь я могла видеть не только ярость и злобу зверя, не только его стремление победить любой ценой, даже своей жизни – пусть придется издохнуть, но только сомкнув клыки на глотке врага, – но и красоту. Свирепую красоту вольного, дикого хищника, которая завораживала своей безудержностью и неукротимостью. Так завораживают пожары и смерчи.

И рядом со мной по траве шел человек. Или вампир, не знаю.

Может, это просто была моя мечта об идеальном мужчине?

Тень Даниэля уходила все дальше и дальше. Я знала, что так будет. И он знал. Знал, когда передавал мне свой дар. Рано или поздно я стану сильной, как на его рисунке, и тогда найду в себе силы простить и отпустить его. Теперь уже навсегда. Чтобы он смог родиться заново. Как и все мы в великой спирали жизни. А пока человек, которому я не могла посмотреть в лицо, шел рядом со мной. Просто шел. Ничего не говоря, ничего не делая. Просто иногда срывая одуванчики и отдавая мне, чтобы я вплела их в венок. И его руки – тонкие, изящные, с длинными чувственными пальцами, с золотистой кожей, – были подозрительно похожи на руки