Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти - Галина Дмитриевна Гончарова

бы до тебя и щипцами не дотронулась. Но раз уж любимый попросил, пришлось изображать восторженную идиотку. А ты даже ничего не заметил! Тебе и в голову не пришло, что оборотни не могут себя так глупо вести. Да одного прима-вольпа хватило бы, чтобы размазать тебя по асфальту. И пистолетик не помог бы! Знаешь, меня утешает одно: хоть после смерти я не буду видеть твою тупую физиономию!

– Ты… ты… – у Славки не хватало ни слов, ни воздуха.

– Я. И что? Уйди отсюда. Не отравляй мне последние минуты перед смертью. Надоел.

Славка еще раз втянул ртом воздух и вылетел за дверь.

Клара не хотела дальше жить без Диего, не любила Славку и не нуждалась в прощении.

Использовала?

Было. Если бы Диего сказал, так и прибила бы. И не задумалась. Лгала?

Было. Если бы Диего сказал, так и прибила бы. И не задумалась.

Не любит?

И никогда не полюбит. Юля обещала, что она, Клара, встретится с Диего. Больше ничего и не надо. А теперь пошел вон, надоел хуже горькой редьки. Все просто.

Я переглянулась с Ленькой. Оборотень кивнул.

– Сходи, утешь. А то еще удавится…

– Да и фиг бы с ним!

– Сходи-сходи. Он все-таки твой брат.

– Только по крови!

– Да хоть по анализу кала. Ползи давай! И Ленька вытолкнул меня за дверь.

Гад!

Славку я догнала уже на лестнице.

– Привет?

Братец оглянулся – и сорвался на меня.

– А, это ты! Ну что, довольна?!

– Вполне. Все складывается очень неплохо.

– Что – все?! – Судя по тону братца, это самое «все» было не просто плохо, а вообще полная жесть.

– Да вообще все. Шпионов мы выловили. Потери с нашей стороны минимальны. Зато обезврежены два сильных вампира, которые зарились на нашу территорию. Минус – визит одного из членов Совета. Но тут уж как-нибудь переживем… Мне апельсинового сока, а ему – двойную водку со льдом.

За разговором мы вышли из подвала в бар. Оборотень, стоящий за стойкой, был мне смутно знаком. А уж я-то точно была ему знакома.

– Сей момент, пушистик.

Я фыркнула, но комментировать не стала.

Сок оказался вкусным и свежевыжатым. Славка несколько минут цедил свою водку, как воду, а потом поглядел на меня.

– Юля, она ведь никогда меня не любила? Я не стала притворяться непонимающей.

– Не любила. И что?

– Да так, ничего. Думаешь, приятно чувствовать себя использованным презервативом?

Права качать начал? Что ж, получи!

– Славик, а чего ты хотел? Наши поступки во многом определяют нашу жизнь. И отношение людей к нам. Когда перед тобой встал тяжелый выбор – удрать от реальности или остаться и принять бой, – ты предпочел сбежать. Это я про твой побег из дома. Ты мог сделать многое, но вместо этого удрал. Бросил нас. А ведь твоя помощь могла оказаться бесценной. Я была соплюшкой. Дед недавно лишился жены и сына. И ему нужны были поддержка и помощь, а не твои обезьяньи выходки. Все закономерно. Ты предал нас. Она – тебя. Это великое колесо жизни.

– Тебе ли осуждать? Меня, ее…

– А это и не осуждение. Это итоги. Печальные, но факт. Тебя посчитали слабым и предсказуемым. И стали использовать.

– Клара меня никогда не любила…

– Юля, – за моей спиной обнаружился Вадим. – Время.

– Да, – подтвердила я Славкины слова. – И чем скорее ты это поймешь, тем тебе же лучше. А мне пора. Еще водки мальчику.

Я спрыгнула с барного табурета и направилась в подвал.

В камере Клары меня уже ждали – небольшое, но изысканное общество: Вадим, Борис, Валентин, Мечислав и штук пять вампиров. В том числе Анна, бывшая Катька. Я задрала нос и посмотрела на Мечислава. – Пора?

– Да. Эти пятеро осуществляют казнь. Борис заберет последнюю кровь. А я хочу поглядеть, что ты делаешь, пушистик.

Я пожала плечами.

– На здоровье. Клара…

– Да?

– Предлагаю такой вариант. Ты ляжешь на кровать. Я сяду рядом и буду держать тебя за руку. Не пугайся, когда взлетишь. Мы окажемся там же, где и раньше. И я открою тебе дверь.

Клара пристально поглядела на меня.

– Леоверенская, если ты мне солгала, я тебя и с того света достану.

– Всю жизнь мечтала тебе наврать! – огрызнулась я. – Во сне видела! У нас была честная сделка. И если бы ты мне не верила, ты бы на нее не пошла, скажешь, нет?

Клара кивнула.

– Да. Извини.

– Проехали. Пусть в следующей жизни нас не сделают врагами…

– И лучше бы нам вообще в ней не встречаться, – кивнула Клара. Потом сняла платье и улеглась на кровать. – Можете приступать.

Я уселась в кресло и крепко стиснула ее руку. Закрыла глаза. И сразу провалилась – туда. На поляну с цветущими одуванчиками. С каждым разом мне все легче и легче было попадать на нее.

Клары пока не было. Я прошлась по поляне. Провела рукой по особо высоким цветочным головкам и поднесла к лицу пальцы, испачканные желтой пыльцой. Не это ли место описывали древние греки, называя его полями асфоделей, над которыми кружатся души? С асфоделями (я откровенно не знала, что это такое, но, похоже, какие-то цветы) здесь напряженка, но тут уж кто к чему привык. Это место обладает своей волей и в то же время подстраивается под капризы попадающих сюда.

Деревья протестующе зашумели. Я неправа? Не капризы?

А что тогда? Пожелания? Подсознательные мечты?

Солнечный лучик почти человеческим прикосновением скользнул по щеке. Угадала.

А хорошо здесь все-таки.

И я на миг замечталась… как было бы хорошо навсегда остаться здесь. Гулять среди деревьев, плести венки из одуванчиков, ни о чем не думать, валяться на полянах, растворяясь в дурманном запахе мятой травы…

Иногда сюда будут приходить люди. Я буду провожать их, куда они попросят. А в остальном – полная свобода. Абсолютная.

Что такое свобода?

Это когда ничего не нужно, ничего не важно, ни за кого не отвечаешь… Одиночество, не тяготящее тебя. В этом месте просто растворяешься… И это прекрасно.

Ветка дерева погладила меня по плечу. И складки коры показались похожими на человеческое лицо. Я не испугалась. Я поняла: были те, кто так и поступил. И ушел. Теперь им вечно расти в этом месте. Но они счастливы. И они приветствуют меня. Как человека, обладающего теми же способностями.

Как человека, который однажды придет сюда, чтобы бродить по лесу, а потом, устав от всего, даже от свободы, заснет навечно – и встанет рядом с ними еще одним деревом. Моя сила вольется в вечный круговорот. И я буду глядеть на следующих, приходящих сюда.