Мой Призрак - Кай Хара

Она не пришла.

Она, блядь, не пришла.

ГЛАВА 15

Валентина

Настоящее время

— Как легко ты забыла мужчину, который лизал твой клитор и трахал пальцами киску, cara, — продолжает Маттео, его голос не более, чем томное, ленивое мурлыканье. — Это у тебя происходит так часто, что ты даже не смогла запомнить меня?

Я смотрю на него снизу вверх, прижатая им, все еще в шоке прикрывая рот рукой, пока обрывки той ночи мелькают перед глазами.

Это был он.

Он тот незнакомец.

Он мой Призрак.

Тот, о ком я запрещала себе думать.

В ту ночь произошло два события. Одно из-за другого.

Этот незнакомец, Маттео, вскружил мне голову, отвлек, отравил своими поцелуями, руками, телом… Настолько, что я полностью забыла об Адриане.

Именно в это время ее похитили. А потом убили.

Из-за меня.

Потому что я была эгоисткой, и поставила свои желания выше ее.

Давление сдавливает грудь, удерживая воздух в легких. Будто кто-то только что уронил наковальню на грудную клетку.

Маттео наблюдает за каждой эмоцией, что отражается у меня на лице. Его рука опускается, касаясь моей талии. Тепло ладони обжигает мое внезапно остывшее тело, заставляя вздрогнуть.

— Наконец-то ты узнала меня, — говорит он. Я улавливаю в голосе слабую нотку облегчения.

Он наклоняется, нос скользит по открытому изгибу моей шеи, почти прижимаясь к коже.

— Скажи мне, — требует он, — почему ты не пришла ко мне той ночью?

Я едва слышу его.

Я не здесь.

Мое тело, возможно, под ним, но разум на полтора года в прошлом.

Адриана вообще не хотела идти тогда в клуб.

Я ее заставила.

А потом бросила.

Эгоистка. Эгоистка. Эгоистка.

Как только поняла, что не могу ее найти, все воспоминания о Призраке, его прикосновениях, стерлись вместе со вкусом его губ. Но только на время, пока находилась в режиме бей или беги.

Когда воспоминания начали возвращаться, я изо всех сил пыталась их задушить. Затолкать поглубже. Уничтожить.

Бесполезно.

Я не заслуживаю счастья. Не заслуживаю даже малейшей искры положительной эмоции, если она связана с ним.

Если бы я не встретила его… Адриана, возможно, была бы еще жива.

Вина, которую так усердно подавляла последние пару недель, скрывая ее под более сильными, неожиданными эмоциями, теперь взрывается с новой, безжалостной силой.

Я не могу подвести Адриану во второй раз.

Эффект неожиданности дает мне преимущество, поэтому резко отталкиваю Маттео от себя. В его глазах мелькает замешательство, я замечаю это даже сквозь слезы, прежде чем он скатывается с меня.

Тут же вскакиваю и бегу к выходу, пока он не успел ничего сказать. Матео тянется к моей лодыжке, но я быстрее, и его пальцы лишь скользят по коже, не успев ухватиться.

Он зовет меня, тем самым глубоким голосом, который еще недавно заставлял меня дрожать.

Я не оборачиваюсь.

И посреди всего этого эмоционального хаоса меня пронзает осознание.

Маттео был со мной той ночью. Он не мог быть причастен к похищению Адри.

Какая-то неизвестная часть меня готова разрыдаться от облегчения. Но другая, более трезвая, осторожная, задает вполне разумный вопрос.

Что он делает в Лондоне?

Он ведь сказал, что живет в Риме, и улетает туда на следующий день.

Так почему он все еще здесь? Почему работает в Firenze, чем занимается в Фамильи? Почему живет в этом городе?

Неужели все было ложью?

ГЛАВА 16

Маттео

Сотни римских монахов, посвятивших всю свою жизнь учению Христа и воздержанию, сейчас испытывают меньше сексуального напряжения, чем я.

Желание ползет по рукам, напрягает позвоночник, сжимает яйца и в целом напрочь портит мое и без того надломленное настроение.

Смешно.

Вся эта ситуация гребаный фарс.

Сжимаю челюсть так сильно, что стираю верхний слой эмали, пока в голове снова и снова всплывает выражение ее лица, когда она поняла, кто я.

По одному этому взгляду можно было сказать, что она предпочла бы, чтобы под маской оказался по-настоящему изуродованный Призрак Оперы, а не я.

С горечью посмеиваюсь и залпом опрокидываю скотч.

Что ж, ирония в том, что она даже не понимает, что наткнулась именно на такого Призрака.

Не знаю, что заставило ее сбежать от меня вчера, но это точно было не потому что, не чувствовала влечения. Она извивалась подо мной, стонала, трахала мой рот своим языком с той же жадностью, что и той ночью полтора года назад.

Моя кровь до сих пор пылает под кожей, разрывая меня изнутри. Предвкушение кипит, готово вырваться наружу. Это чертовски неудобный, мучительно сильный, почти безумный зуд, который не покидал меня вот уже полтора года скоро будет утолен.

Как только вытравлю Валентину из своей системы, смогу снова сосредоточиться на делах.

На Марине. На жизни, тщательно спланированной так, чтобы в ней не было ни капли эмоциональной нагрузки. С женщиной, которую ни люблю, ни ненавижу. На создании семьи ради наследников.

Я не рос в любящем, стабильном доме и, следовательно, не способен обеспечить это для любой семьи, которую создам. Но одно могу пообещать точно: в моем доме не будет насилия и травм, через которые пришлось пройти мне.

Это еще одна причина, по которой брак по расчету с кем-то, к кому я ничего не чувствую, имеет смысл. Если нет чувств, нечему превращаться в ненависть, жестокость, разрушение. Марина имеет смысл.

Мне просто нужно переспать с Валентиной и выбросить ее из головы. Вот и все.

Резкий, металлический щелчок вырывает меня из мыслей.

Потом сухой хлопок.

И снова щелчок.

С отточенным движением руки Рокко открывает и закрывает крышку винтажной зажигалки Zippo, не сводя с меня глаз.

К несчастью, мой брат не совсем бездарен. Ни один социопат таким не является. У него есть два, скажем так, особых таланта, которые он с удовольствием оттачивает на мне.

Во-первых, он умеет выискивать слабости людей и использовать их против них.

Во-вторых, он мастер в том, чтобы создавать новые слабости.

Вот почему сейчас, когда мы сидим с отцом в одном из приватных залов Firenze, его рука лениво свисает с подлокотника, и он играет зажигалкой.

Одним движением большого пальца проворачивает колесико. Не настолько сильно, чтобы зажечь пламя, но достаточно, чтобы вспыхнули искры. На вид его жест небрежен, рассеян…

Но я знаю лучше.

Жестокие, колючие глаза следят за мной, выискивая малейшую реакцию, наслаждаясь напряжением, с которым сижу, тем, как не могу