Порочное влечение - Джей Ти Джессинжер

скажи, что, по-твоему, я выдумала Сёрена. Что я всё выдумала. Что это я провернула аферу со студией, а то, что я здесь и наблюдаю за этим хаосом, — просто повод потешить свое эго. Что шантажист — на самом деле я.

Я ничего не говорю. Она поворачивается ко мне спиной и стоит, скрестив руки на груди, дрожа.

Затем Гарри подходит к ней и как ни в чем не бывало говорит: — Хороший парень, этот ваш профессор Дюран.

Табби поворачивает голову, прислушиваясь.

— Очень высоко отзывался о вас. На самом деле, с любовью. Говорит, что вы были самой блестящей ученицей, которая у него когда-либо была. — Пауза. — Кроме некоего Сёрена Киллгаарда, конечно.

Я и не подозревал, что задерживал дыхание, и оно с шумом вырывается из моей груди.

Через плечо Табби тихо говорит: — Вам следует отправить агента к Дюрану домой, чтобы убедиться, что вы разговаривали именно с ним. В какой-то момент кто-то из вашей команды вспомнит, что номера телефонов можно подделать и перенаправить, и мы вернемся к исходной точке. Сходите к нему домой и поговорите с ним лично, и тогда вы сможете быть уверены.

Гарри смотрит на Чана, который произносит: — Понял, — и уходит.

Затем Гарри говорит в спину Табби: — Вы когда-нибудь думали о том, чтобы поступить на службу в ФБР?

* * *

К тому времени, как взошло солнце, командный центр был перенесен в другое здание на территории студии. Два агента из бостонского отделения допросили профессора Дюрана у него дома, а Гарри рассказал мне о печально известном инциденте в Bank of America.

— Табби потребовались недели, чтобы убедить полицию в своей невиновности, — сказал он. — В основном за счет того, что она не открывала банковский счет, на который были переведены украденные деньги. На записях с камер наблюдения была видна женщина постарше, выше ростом и другого цвета кожи. Они не смогли опознать ее, кроме как исключить Табби из списка подозреваемых. Сотрудник банка, открывший счет, не смог вспомнить ничего необычного о женщине, что могло бы помочь расследованию. Это, а также отсутствие каких-либо других улик, связывающих Табби с преступлением, заставили окружного прокурора решить не выдвигать обвинения. И на этом всё. Впоследствии она бросила учебу, и Дюран больше никогда о ней не слышал.

— Если не было никаких улик, — сказал я, — следовательно, полиция обыскала ее компьютеры. А это значит, они обыскали ее дом. Но ты сказал, что в тот год у нее не было зарегистрированного адреса.

— Она сняла квартиру недалеко от кампуса за несколько дней до того, как ее схватили…

— А до этого?

— Сказала, что жила в своей машине.

Мы с Гарри переглянулись. Я знал, что мы оба думаем об одном и том же. Либо Табби солгала нам о том, что жила с Сёреном, либо она защищала его, не сообщая полиции его домашний адрес.

Ни один из вариантов меня не устраивал.

— Полиция допрашивала Сёрена? И вообще, почему этим занимались копы? В таком деле, как это, должно было участвовать ФБР.

Гарри пожал плечами.

— Они отправились по адресу, который был указан в его личном деле в колледже, но это оказался один из почтовых центров UPS. К тому времени он уже перестал посещать занятия. Поскольку счет открыла женщина, они решили, что настойчивое утверждение Табби о том, что это сделал Сёрен, было просто капризом.

— Что ты имеешь в виду?

Его твердый взгляд задержался на мне.

— Ссора любовников.

— Любовники, — повторил я, чувствуя тошноту.

— Судя по всему, профессор Дюран часто замечал, как Сёрен рисует Табби во время занятий, и видел их вместе в кампусе. Он решил, что они встречаются.

— Видел ли он их когда-нибудь…

Он уловил то, что я не в состоянии произнести вслух.

— Он не сказал. Что касается того, почему ФБР не было вовлечено в расследование, то кто-то из руководства банка принял решение замять инцидент. Взломы вредят бизнесу. Люди начинают нервничать, когда узнают, что их деньги в опасности. А когда семнадцатилетнего подростка обвиняют в том, что он украл миллионы прямо у них под носом… Думаю, они решили, что не стоит раздувать скандал. Кроме того, они очень быстро вернули все деньги. Без обид.

Что-то тут не сходится.

— Ты сказал, что не смог найти имя Сёрена ни в одной базе данных.

— Правильно.

— А что насчет его табеля успеваемости?

— Исчез, как будто его никогда и не существовало.

— Но полиция знала о нем уже тогда?

— Я знаю одного парня из местного полицейского управления, он скопировал записанные от руки показания доложившего о случившемся сотрудника. Это единственное место, где упоминался Сёрен. После видео с неизвестной женщиной они решили, что Сёрен — это тупик.

Я устало провел рукой по лицу и спросил Гарри, что он думает. О Табби, обо всём этом.

— Я считаю, что есть много вопросов без ответов, — сказал он, пристально наблюдая за мной. — Но в основном я думаю, что эта девушка непредсказуема и опасна для ясности твоего мышления. И, что ты по уши в неприятностях, мой друг.

Очень неудобно, когда эти ублюдки такие наблюдательные.

Я избегал его всевидящего взгляда и угрюмо смотрел в окно.

— Я не знаю, что между нами происходит.

— Но ведь это уже что-то, не так ли?

Уважение к нему заставило меня кивнуть, вместо того чтобы возразить, что в любом случае было бы ложью.

Гарри вздохнул и допил остатки холодного кофе.

— Ты никогда не был из тех, кто думает своим членом, приятель, поэтому я не буду читать тебе лекцию. Просто будь осторожен. У меня такое чувство, что всё это гораздо сложнее, чем кажется.

Я не был уверен, имел ли он в виду ситуацию с Мирандой и Сёреном или ситуацию со мной и Табби, но на тот момент я прекратил разговор с Гарри из-за сильного переутомления. Я не спал сутки и нуждался в отдыхе.

Мне нужно было привести мысли в порядок, прежде чем я поговорю с Табитой.

Неизвестно, согласится ли она на это. Она свернулась калачиком в кресле в новом командном центре и уснула, ни разу не взглянув в мою сторону и не приняв мое предложение переночевать на диване, который я для нее принес.

Гарри попросил, чтобы мы оба оставались на территории до дальнейших указаний… Хотя я знал, что на самом деле это не просьба.

В общем, я нашел тихое местечко для сна в чьем-то кабинете и уснул.

И теперь кто-то трясет меня за плечо, чтобы разбудить.

Я открываю