На берегу - Лора Павлов

Я смахнул сливки с лица и покачал головой.

Взял свою тарелку с пирогом и медленно пошел в обход острова, приближаясь к ней. Ее грудь быстро поднималась и опускалась, в воздухе были наши тяжелые, сбивчивые вдохи.

Я двигался к ней, как хищник.

То, как я ее хотел… это было не похоже ни на одно желание, которое я испытывал раньше.

— Положи баллон, — сказал я, сокращая расстояние.

Она изучала меня, потом послушно поставила баллон на столешницу.

Я встал прямо перед ней, глядя в глаза:

— Открой рот.

— Кто-то слишком в себе уверен, — прошептала она, почти не слышно.

Я поднял бровь — ждал. Ее губы разомкнулись, и я аккуратно поднес вилку с пирогом к ее рту. Она застонала, когда сомкнула губы вокруг нее, и медленно начала жевать.

— Я всегда знаю, чего хочу. Ты думаешь, что если у меня давно не было отношений, значит, я не способен на это? Но это никогда не было моей проблемой.

— Тогда в чем же твоя проблема, капитан? — спросила она, и голос ее был чертовски притягательным.

— Я просто не встречал никого, ради кого стоило бы это делать. Была Жаклин, но с самого начала было ясно, что это обречено, — я откусил кусок своего пирога, потом снова протянул вилку к ее сладким губам.

— Почему? Из-за твоих поездок? Или из-за того, что за тобой толпы женщин, готовых упасть на колени?

Я посмотрел на нее внимательно. Она любит строить из себя неприступную, но я знал — она просто боится.

— У нас не было ничего общего. Ни разговоров. Ни смеха.

— Просто горячий секс, и много? — сжала губы она, выпрямив спину.

— Ну да. Только секс. У нас обоих — прошлое, мне нечего скрывать. Секс был… нормальный. Но в конце концов — это приедается. Как и ее постоянная жажда внимания и публичности, — я отложил тарелку на стол. — Поэтому я и предпочитал держать все без обязательств. Я никогда раньше не хотел быть рядом с женщиной.

— Правда? И ты хочешь, чтобы я поверила, что ты жаждешь меня? — она пыталась выглядеть равнодушной, но я заметил, как её щёки порозовели, и дыхание участилось.

— Да. Потому что это правда.

— Тебе быстро все надоест. Так что можем договориться о ночи. Только одной. Потому что я не могу отрицать, что тоже тебя хочу. Но на этом все. Одна ночь — и мы возвращаемся к работе, как будто ничего не было.

— Не пойдет, — сказал я, положив ладонь ей на шею, большим пальцем поглаживая линию челюсти. — Все или ничего.

Серьезно? Я только что отказался от секса с ней?

Такого со мной еще не было.

Она отступила назад и покачала головой:

— Зачем ты лезешь мне в голову?

— Лезу?

— Да. Я только что предложила тебе провести одну ночь вместе. Чтобы выбросить всё это из головы. А ты отказываешься? — скрестила руки на груди, лицо стало жёстким. Она была зла.

— Именно.

— Почему?

— Потому что я не хочу тебя в своей постели только на одну ночь, Бринкли Рейнольдс. Этого мне будет мало, — я провел языком по губам, и она сразу перевела взгляд туда.

— Я не встречаюсь со спортсменами. Я не ставлю себя в ситуации, где можно обжечься. Одна ночь и все. Это мое последнее предложение, — она встретилась со мной взглядом, давая понять, что не собирается отступать.

Но и я, черт возьми, тоже.

— Не по рукам, — ответил я. Внутри все жгло от напряжения — член так давил в молнию, что казалось, станет синего цвета. Но я стоял на своем.

— Отлично. Значит, оставим все как есть, — подняла бровь она.

— Хорошо. Друзья? — протянул я руку.

Я знал, что дожму ее. Между нами слишком сильное притяжение. Всю свою жизнь я не хотел ничего серьезного. До нее. Я не собирался все запороть с первого шага. Эта женщина стоила ожидания.

— Упрямый ты козел, — проворчала она, отмахнувшись от моей руки. Потом начала убирать еду в холодильник, протерла стол, а я занялся полом.

По дороге к ее дому в машине стояла тишина. Она смотрела в окно.

Когда я остановился у ее дома, она повернулась ко мне:

— Я пришлю тебе текст объявления сегодня ночью. У нас есть несколько дней, чтобы внести правки, если тебе не понравится формулировка. Но оно короткое и по делу.

— Отлично. Завтра у нас выходной, значит, без тренировки.

— Верно.

— Я все еще приглашен на воскресный ужин, или ты передумала?

— Учитывая, что это не я тебя пригласила, будет нечестно вычеркивать тебя из списка.

Боже, какая же она милая, когда злится. И на что она злится-то, а? На то, что я ей нравлюсь? Сильно?

— Отлично. Тогда встречаемся у тебя, поедем вместе.

— Ладно. План принят. Спокойной ночи, друг, — сказала она, открывая дверь, и я выскочил следом.

— Друзья не провожают друг друга до двери, — прошипела она, бросив на меня взгляд через плечо.

Я перехватил ее за руку как раз в тот момент, когда она поднесла ключ к замку. Повернул к себе.

— Я всегда буду провожать тебя до двери. Перестань быть упрямой ослицей, — я поставил ладони по обе стороны от ее лица, словно замкнув ее между ними.

— Это я упрямая? — покачала головой она, глядя на меня исподлобья.

— Да. Ты злишься, потому что я не хочу просто переспать с тобой один раз, а ты прекрасно знаешь, что хочешь того же, что и я. Значит, ты — упрямая ослица.

— Самодовольный ты козел. Тебе просто невыносимо, что я не хочу встречаться с тобой, да?

— Не выносимо, — сухо ответил я. — Потому что ты врешь.

— Ах да? И зачем мне врать на этот счет? — прищурилась она.

Я подошел ближе, нарушая ее личное пространство, и прижался лбом к ее лбу:

— Потому что ты боишься. Потому что будущее непонятно. Потому что у меня, мягко говоря, не самый блестящий послужной список в отношениях. И, судя по тому, что ты сама мне рассказывала, у тебя — тоже.

— Ты устанешь от меня, Линкольн. Ты переезжаешь в Нью-Йорк. А я живу здесь.

— Ты сама еще не знаешь, где будешь жить через пару месяцев, когда выйдет твоя статья.

— Твоя статья, — сказала она, приподняв бровь. — Лучше не переходить эту грань. Все только усложнится.

— По-моему, все уже давно сложно, милая. Но я никогда не был тем, кто боится долгой расстояний. Так что придется показать тебе, что ты ошибаешься, — я отступил назад и двинулся к дорожке, пятясь, пока она смотрела мне вслед.

— Я редко