Шепот о тебе - Кэтрин Коулc

Щеки Эмбер раздулись от сдержанного дыхания. Она не стала ничего отвечать — развернулась и, зацепив меня плечом, вышла.

Я проводила ее взглядом, пока она не вылетела из участка. Внутри у меня все сжалось в тугой узел. Сердце ныло за всех — за Джо, за Эмбер, за бесконечную цепочку людей, которых затронула та стрельба.

Вернув взгляд к кабинету, я увидела Лоусона. Он сидел, опершись локтем о стол и зажав переносицу пальцами.

Я вошла и тихо прикрыла дверь. Села напротив, изучая человека, который был для меня как брат всю мою жизнь.

— Чем я могу помочь?

Лоусон не поднял головы:

— Хотел бы я знать.

— Ей больно.

— Знаю. Но я не могу позволить ей натворить глупостей только потому, что она страдает.

Я кивнула:

— Ты прав. И Джо не заслуживает, чтобы весь город его травил. Он и так измотан из-за того, как к нему относятся.

Лоусон выпрямился:

— Если ты это понимаешь, то почему весь Сидар-Ридж нет?

Я выдохнула:

— Потому что проще поверить в наличие злодея. Чужака, за которым нужно следить. Но правда в том, что мы все приложили руку к тому, что сделали те мальчишки.

Он молча смотрел на меня.

— Им нужна была помощь, но они ее не получили. Мы должны быть сообществом, которое заботится друг о друге. Все знали, что дома им плохо, но никто не вмешался. Я никогда не забуду, что они сделали. Этот ужас. Но все не так просто, как «два гнилых яблока». Их такими сделали люди.

На лице Лоусона дернулся мускул:

— Ты права. С Джо у меня были мелкие неприятности, но ничего, что указывало бы на это. — Он помолчал и, кажется, что-то для себя решил: — Поговорю с ним.

Я раскрыла рот, чтобы возразить, но он поднял ладонь:

— Без формы. Приглашу на ужин. Похоже, ему не помешает друг.

Я невольно улыбнулась:

— Ты хороший человек.

— Не распространяйся об этом.

Я рассмеялась:

— Боюсь, слух уже пошел.

— Ага-ага. — Он кивнул на бумаги в моей руке: — Это для меня?

— Отчеты Эйбела за месяц.

Лоусон взял их:

— Пойди скажи ему, чтобы пошел на обед. После бумажной работы он может быть тем еще медведем.

Я скосила взгляд на Эйбела, ворчащего у своего стола:

— Думаю, уже поздно.

Лоусон усмехнулся:

— Беги, может, еще успеешь.

Я почти побежала к нашим столам:

— Бумаги передала. Может, обед?

Эйбел прищурился:

— У меня с собой.

— Тем лучше. Съешь на улице, погрейся на солнышке, пока тихо.

— Ладно. Если станет жарко — напиши.

— Обязательно.

Я дождалась, пока он уйдет в комнату отдыха за контейнером, и только тогда выдохнула. Эйбел мог быть колючим, как кактус, но внутри у него все мягкое, теплое, настоящее. Никакое ворчание этого не скроет.

Постукивая пальцами по столу, я оглядела участок. Дел не было. Все отчеты сданы.

И мысли снова унеслись к прошлой ночи. К озеру. К Холту. К тому, как он молча оберегал меня все эти годы. Внутри поднялась привычная буря — тоска и злость. Я никогда не знала, что возьмет верх. В последнее время злость накатывала быстро и резко, а вот тоска… она засела глубоко в костях и, похоже, уходить не собиралась.

Моя рука потянулась к мышке, и я щелкнула по пасьянсу. Хоть что-то, чтобы отвлечься от бушующего внутри шторма. Я лениво перекладывала карты на экране, делая вид, что пытаюсь обыграть компьютер.

На столе зазвонил телефон. В одно мгновение я свернула игру и нажала на кнопку гарнитуры:

— Полиция, пожарная и скорая помощь Сидар-Ридж.

— Это Кэлвин Двайер, Альпайн-драйв, 65. Я только что слышал два выстрела через улицу. Думаю, у МакХенри.

Кровь в жилах похолодела. Гретхен. Это было единственное, что я могла подумать целую секунду. Ее улыбающееся лицо тут же всплыло в памяти. Та самая способность видеть хорошее даже там, где его, казалось бы, нет — даже в аду, через который мы прошли десять лет назад.

— Останьтесь на линии, мистер Двайер. Я направляю к вам наряд. Пожалуйста, закройте двери и окна.

Я быстро переключилась на радио:

— Выстрелы в доме МакХенри на Альпайн-драйв. Уточняю адрес.

Это было всего в нескольких кварталах от участка. Патруль мог быть там меньше чем через минуту. Все будет хорошо.

В телефонной трубке послышалась серия приглушенных хлопков, а в радиоэфире — голоса офицеров, в том числе Лоусона, которые уже реагировали на вызов.

— Вы слышали? — взволнованно спросил мистер Двайер. — Это снова.

— Слышу, сэр. Офицеры уже в пути. Вы видите кого-нибудь в доме?

— Я… не думаю… Подождите! Кто-то выходит через заднюю дверь. На нем черный худи.

Я быстро внесла описание в компьютер, чтобы офицеры получили его. Снаружи уже слышались сирены — и те, что выезжали из участка, и те, что были совсем рядом с домом Двайера.

— Вижу патрульную машину. Они здесь.

— Пожалуйста, оставайтесь дома и держите дверь запертой. С вами свяжется офицер, как только сможет.

— Хорошо. Спасибо. — Он не повесил трубку. — Я весь дрожу.

Шок. Более чем понятная реакция.

— Попробуйте налить себе воды и сесть.

— Воды?

— Или просто присядьте. Не хочу, чтобы вы потеряли сознание. — Я тут же набрала запрос на осмотр мистера Двайера бригадой скорой, на всякий случай.

В радиоэфире звучали голоса — офицеры заходили в дом МакХенри.

— Так и сделаю.

Я сосредоточилась на Двайере:

— Спокойно, без спешки.

Послышался шум — шаги, открывающаяся и закрывающаяся дверца шкафа, скрип стула.

— Маленькими глотками, — подсказала я.

— Так лучше.

— Рада слышать.

Раздался стук в дверь.

— Мистер Двайер, — послышался знакомый голос. — Это офицер Джонс. Я пришел взять у вас показания и провести медосмотр.

Джонс был одним из наших полицейских с дополнительной медицинской подготовкой, и я облегченно выдохнула, зная, что мистер Двайер в надежных руках.

— Можете открыть. Это мой коллега.

— Спасибо… я… спасибо.

— Конечно. Берегите себя.

Я отключила звонок, услышав, как офицер Джонс зашел в дом. Мои пальцы нашли регулятор громкости рации, и я прибавила звук.

В знакомых голосах по эфиру звучало: комнаты чисты.

— У нас тело, — произнес кто-то. — Спальня на первом этаже. — Пауза. — Пульса нет. Она умерла.

— Господи… Она же лежит в больничной кровати, подключенная к кислороду. Кто мог такое сделать? — раздался другой голос.

Волна тошноты накатила на меня. Мама Гретхен. Женщина с тяжелой сердечной недостаточностью, за которой Гретхен ухаживала каждый день последние два года.

— Кухня, — нервно сказал кто-то по рации. — Н-нет… такого не может быть. О, боже. Я… сейчас… вырвет…

Голос смолк, и тогда кто-то