Идеал - Катя Костина

защиты, да и к черту все. В этот момент мне было важнее, что я хочу приподнимать ее под ягодицами, контролировать процесс, помогая, ускорять или замедлять темп. Потому что она уже на грани. Еще немного, еще чуть-чуть и я помутившимся сознанием наслаждаюсь ее стонами и криками, ее поплывшим от оргазма лицом, покусанными пухлыми губами, тем как она течет на мне, как дрожит, судорожно сжимает ладошками мои плечи, как наклоняется и кусает за шею и сокращается-сокращается-сокращается на моем члене.

Чистое безумие.

Меня трясет и взрывает во время оргазма. Я все извергаю и извергаю в нее свою сперму, наполняя эту малышку до краев.

Глажу ее по спине и прижимаю к себе слушая шумное дыхание и громкое биение сердца. Вцепился в ее платье, не в силах отстранить, хоть и уже чувствую, как из нее вытекает прямо на меня. Да и к черту! Что же все так быстро? Еще хочу, но не сейчас. Никак не сейчас.

— Прости, я опять повел себя как животное — шепчу ей на ухо, с трудом разжимая кулаки, в которых мну ее платье.

Содранные костяшки начали присыхать, а от моих неосторожных действий должны были начать ныть, но я не чувствую боли. Совсем.

— Ты сделал это в меня. Опять. — слезает с моих колен, и я подаю ей влажные салфетки из бардачка — а если я забеременею?

— Ника, все будет хорошо, давай решать проблемы по мере их поступления.

— Вот приду к тебе за алиментами, будешь знать — хихикает она.

— Ты сначала приди — привожу себя в порядок.

Меня вдруг внезапно поражает мысль, что я на ней хочу жениться. Не на такой как она, а вот прям на ней, на Веронике, но я отгоняю эти мысли, потому что они мне чужды. Я никогда не хотел ни на ком жениться. Даже первый брак был вынужденным. Наверное, это у меня от ярких оргазмов сознание помутилось.

— Если ты не хочешь, что-то менять, то хватит. Так нельзя! Я с тобой не могу себя контролировать — бурчит она вытираясь. — Это какое-то безумие. Тогда, больше никакого секса! Это просто трындец какой-то.

Я в ответ только хохочу, закрыв ладонями лицо. Господи, какая глупость. Хотя безумно приятно осознавать, что не одному мне в эти моменты сносит крышу.

Привожу себя в порядок и понимаю, что после развода у меня не было ни одной женщины, с кем мой секс был бы не защищенным, презервативы у меня всегда с собой, и я никогда не забываю ими воспользоваться, а тут просто дурдом какой-то, о защите вспоминаю, только когда Ника начинает ругаться.

И ведь, если разобраться, меня с этой девушкой толком ничего не связывает. Ну прожил неделю с ней, ну был секс пару раз и что? Такое ощущение, что между нами нечто большее. Какая-то странная химия, которая не дает опомниться ни мне ни ей. Я только по запаху понимаю, что она моя. Только моя. Вот что это?

За неделю совместной жизни нельзя привязаться к человеку. Нельзя! Это невозможно!

Оно конечно нельзя, вот только меня к ней дико тянет, с самой первой минуты знакомства. Это тогда что? Любовь с первого взгляда? Так ведь ее не бывает. Карма? Наказание? Неосознанное воспоминание прошлых жизней? Хренотень какая-то! Но как бы я все не отрицал, как бы не пытался ее игнорировать, но рядом с Никой мне башню сносит капитально. А после того, как я ее увидел совершенно спокойную под дулом пистолета, во мне что-то начало работать, какой-то альтернативный источник энергии. Сам себя не осознавая встретиться предложил, а она отказалась. Отказалась, мать ее! Когда она парня того сумкой херачила, уже даже не удивился, удивился, когда второй раз отказала. Дважды меня за день прокатить — это непостижимо. Не помню, чтоб мне когда-либо говорили «с удовольствием, но нет», это что вообще за ответ такой? Да еще и называли «капитаном дальнего плавания» с интонацией подразумевающей, что я пиздабол широкого спектра действия.

— Почему ты сказал Роберту, что ты мой мужчина? — выдергивают из раздумий ее слова.

— А кто? — с интересом поворачиваюсь к ней, заводя машину.

— Не знаю. — теряется она

— Имей совесть, — фыркаю я, понимая, что хрен его знает почему я так сказал, захотел, чтоб так и было, вот и сказал — мы спали вместе, ели вместе, обои клеили и даже туалет делили, а буквально минуту назад ты ярко кончала на моем члене.

— Да, но ты же ушел…

— Слушай, а что он от тебя хотел? — внезапно вскипаю я, выгибаясь застегивая джинсы — что может хотеть очень сильно бывший парень, когда тянет к двум другим утыркам в машину?

— А там были еще двое? — она прикрывает рот от страха — Да я сама не знаю, я его год не видела, но сегодня он появился и докопался, что я должна поехать с ним, а когда я не согласилась, начал меня насильно тащить, потому что в каком-то месте, меня ждет какой-то Виктор Степанович и он мне очень обрадуется и возможно даже много денег даст. Только я не поняла кому денег даст, ему или мне.

Вероника

— Твою мать! Вот же сука! — бьет рукой по рулю Даня — ну какая же он сука! А-а-а!

— Э-э-э… товарищ Дань, ты чего? Это кто-то плохой да?

— Что ты знаешь про Синицкого? — вместо ответа поворачивается он ко мне, заводит машину и через мгновение мы снова куда-то едем.

— А это вообще кто?

— Хорошо, давай не так, что ты знаешь об организации, в которой работаешь?

— Ну, в ней директор твой отец, ваши с братом фирмы сотрудничают с фирмой отца, и вы работаете на взаимовыгодных условиях.

— А еще?

— А еще, это уже не мое дело, поэтому я даже не пыталась интересоваться.

— Логично. Тогда сообщу вкратце. Виктор Степанович Синицкий совладелец бизнеса отца, как и мы с братом, он хочет этот бизнес забрать себе и стать если не единоличным владельцем, то хотя бы иметь основной пакет акций. Сделать это легальным путем ему невозможно, поэтому он действует по методу девяностых. Пытается отжать. Ему так проще, легче и понятнее. Отец как-то флегматично к этому относится, а я нет. Я помешал ему, совершив определенные манипуляции, теперь Синицкий очень недоволен. Желает доделать начатое, шанс пока еще остался, хоть и маленький. Не хотелось бы в это втягивать тебя, но раз уж Виктор Степанович теперь знает, что ты моя женщина, а я еще это громко подтвердил его шестеркам,