Любовь-онлайн. Пилот для лучшей подруги - Лена Харт

— Артём, — шепчет она, и в её голосе звучит что-то, что заставляет меня замереть.

— Что?

— Помнишь ту ночь? Когда мы переписывались, и я… — Она останавливается, краснея.

Конечно, помню. Как можно забыть те слова, которые она писала мне на ночь глядя, когда я забылся и поддался страсти. Как она признавалась в своих желаниях, думая обо мне.

— Помню, — говорю хриплым голосом.

— Тогда ты знаешь, что я хочу.

Протягиваю руку, касаюсь края её свитера. Она не отстраняется, только наклоняет голову. Медленно поднимаю ткань, и она поднимает руки, позволяя мне стянуть свитер через голову.

Выдыхаю, когда вижу её в одном только кружевном лифчике. Она потрясающе красива: каждая линия, каждый изгиб идеальны.

— Твоя очередь, — говорит она, касаясь пуговиц моей рубашки.

Позволяю ей расстегнуть их одну за другой, чувствуя, как её пальцы дрожат от волнения. Когда рубашка падает на пол, Карина прикладывает ладони к моей груди, и я чуть не стону от этого прикосновения.

— Ты помнишь, что я тебе писала той ночью? — спрашивает она, глядя мне в глаза.

— Каждое слово.

— Тогда ты знаешь, что я хочу показать тебе.

Сердце пропускает удар. Она говорит о том сообщении, которое заставило меня едва не сойти с ума от желания. О том, как она мечтала обо мне.

— Карина…

— Я хочу, чтобы ты видел. Хочу, чтобы всё, о чём мы мечтали той ночью, стало реальностью.

Сажусь на край кровати, притягиваю её к себе за талию. Она стоит между моих ног, и я медленно расстёгиваю пуговицу на её джинсах.

— Ты уверена? — спрашиваю, хотя сам едва сдерживаюсь.

В ответ она наклоняется и целует меня так страстно, что у меня кружится голова. Когда мы отрываемся друг от друга, в её глазах горит решимость.

— Абсолютно.

Помогаю ей избавиться от джинсов, и когда она остаётся в одном белье, не могу оторвать взгляда. Она ложится на кровать, откидывая голову на подушки.

— Смотри, — шепчет она и медленно скользит рукой по своему телу, точно так же, как намекала в том сообщении.

Наблюдаю, как её пальцы чертят невидимые узоры на коже, как она прикрывает глаза от удовольствия. Дыхание сбивается, когда понимаю, что все мои фантазии блекнут рядом с реальностью.

— Карина, — говорю севшим голосом, — той ночью я тоже…

— Знаю, — прерывает она, открывая глаза. — Я чувствовала это даже через экран телефона.

Не выдерживаю, наклоняюсь к ней, целую, одновременно мягко убирая её руку.

— Теперь это моя привилегия, — шепчу ей на ухо.

Она вздрагивает, когда я касаюсь её кожи, и тихо стонет. Но через несколько мгновений останавливаю её прямо на краю блаженства, и она смотрит на меня с вопросом в глазах.

— Вместе, — объясняю я, потянувшись к тумбочке. — Всё остальное — вместе.

Достаю один из своих пилотских галстуков. Карина следит за моими движениями, и в её взгляде появляется понимание.

— Доверяешь мне? — спрашиваю.

— Полностью.

Беру её руки, медленно обвязываю запястья мягким шёлком галстука. Она не сопротивляется, только смотрит на меня с таким доверием, что сердце сжимается от нежности.

— Теперь ты моя, — говорю, склоняясь к ней. — Полностью моя.

— С самой первой минуты, как только увидела тебя, — шепчет она в ответ. — Просто теперь ты это знаешь.

Её слова зажигают во мне что-то первобытное, жадное. Наклоняюсь к её связанным рукам, целую каждое запястье, чувствуя, как учащается её пульс под моими губами.

— Значит, моя, — повторяю и медленно скольжу поцелуями вниз по её руке, к плечу, к ключице.

Карина выгибается подо мной, и я понимаю, что больше не могу ждать. Освобождаю её от остатков белья, любуюсь каждой линией её тела в мягком свете спальни. Она восхитительна, и это не просто внешняя красота, а та особенная притягательность, которая исходит изнутри, от её души, от её доверия ко мне.

— Ты не представляешь, — говорю, касаясь её лица, — как долго я этого хотел.

— Представляю, — отвечает она чуть задыхаясь. — Потому что я хотела того же.

Избавляюсь от остатков одежды, но когда ложусь рядом с ней, не спешу. Изучаю каждую реакцию, каждый вздох, каждое движение её тела. Хочу запомнить всё… как она закусывает губу, когда я целую её шею, как её пальцы сжимаются до белых костяшек в шёлковых путах, как она шепчет моё имя, когда наслаждение становится почти невыносимым.

— Артём, пожалуйста, — просит она, и в её голосе столько нужды, что я едва сдерживаюсь.

— Ещё немного, — шепчу ей на ухо. — Хочу, чтобы ты запомнила каждую секунду.

И продолжаю ласкать её, доводя до края блаженства снова и снова, но не позволяя перейти черту. Карина извивается подо мной, её дыхание становится рваным, а глаза затуманиваются от желания.

— Ты мучитель, — выдыхает она, но в её голосе звучит смех сквозь стон.

— Я перфекционист, — исправляю и наконец позволяю себе соединиться с ней.

Мы оба замираем на мгновение, чувствуя, как что-то окончательно встаёт на свои места. Это не просто близость, это возвращение домой, к той части себя, которую я утратил восемь месяцев назад.

— Карина, — говорю, глядя ей в глаза, — ты не просто красивая девушка. Ты… ты моё всё.

Слова вырываются сами собой, без контроля, без защитных механизмов. Впервые за долгие месяцы я полностью открыт, уязвим, настоящий.

Она смотрит на меня с такой нежностью, что дыхание перехватывает.

— А ты стал моей судьбой, — шепчет в ответ.

Начинаю двигаться медленно, нежно, чувствуя каждую её реакцию. Карина подстраивается под мой ритм, её связанные руки тянутся ко мне, и я наклоняюсь, чтобы она могла обхватить меня.

Ритм постепенно ускоряется, становится более страстным. Я чувствую, как она приближается к пику наслаждения, как её тело напрягается под моим, и концентрируюсь только на её удовольствии.

— Отпусти, — шепчу ей. — Отпусти всё. Я поймаю тебя.

И она отпускает. Кричит моё имя, выгибается дугой, её тело содрогается от волн блаженства. Наблюдая за тем, как она теряется в ощущениях, чувствую, что больше не могу сдерживаться.

Несколько последних движений, и меня накрывает такой мощной волной экстаза, что на мгновение перед глазами вспыхивают искры. Падаю на неё, тяжело дыша, чувствую, как её сердце бешено колотится под моей грудью.

Лежим так несколько минут, приходя в себя. Потом осторожно развязываю её руки, массирую запястья.

— Больно? — спрашиваю.

— Нет, — улыбается она, обнимая меня освобождёнными руками. — Идеально.

Переворачиваюсь на спину, притягиваю её к себе. Карина устраивается у меня на груди, её волосы щекочут мне подбородок. Я чувствую абсолютное умиротворение: впервые за восемь месяцев мой разум полностью спокоен.

— Знаешь, — говорю, поглаживая её по спине, —