Фавориты - Лэйн Фарго

Вот и веди себя как подобает».

* * *

Гаррет Лин. В Москве Кэт вела себя очень странно. Как будто привидение увидела…

2005 год. Чемпионат мира по фигурному катанию. Церемония награждения победителей. Крупным планом показывают лицо Катарины Шоу. Ее глаза расширены от испуга. Внезапно фигуристка спускается с пьедестала и уходит. Гаррет и остальные медалисты недоуменно смотрят вслед.

Гаррет Лин. Не знаю, что произошло. Кэт молчала, ну я и не стал допытываться.

Пресс-конференция после чемпионата мира. Медалисты сидят за длинным столом, у каждого – микрофон и табличка с именем.

«Катарина, почему вы ушли во время церемонии?» – задает вопрос журналист.

«Победить на чемпионате мира было моей мечтой, – улыбается Катарина Шоу. – Знаете, когда стоишь на вершине пьедестала и начинают играть гимн… Чувства нахлынули, не выдержала!» Ответ фигуристки кажется заранее заготовленным, а улыбка – неискренней.

«Не хотела при всех заплакать, – добавляет Гаррет, обнимая партнершу за плечи. – А я-то сам хорош, разревелся, как маленький!»

Он смеется, и репортеры подхватывают его смех. Катарина с облегчением прижимается к Гаррету.

Джейн Каррер. Шоу повела себя недостойно. Настоящие спортсмены так не делают.

Вероника Волкова. Ну что за неуважение? Моя Лена никогда бы так не поступила.

Гаррет Лин. Никогда не знаешь, как поведешь себя в такие минуты. Мне и самому праздновать не хотелось – очень переживал за сестру.

Белла и Закари смотрят с трибун, как остальные пары исполняют произвольную программу. Белла сидит с мрачным лицом; на коленях скомканный американский флаг. Заметив камеру, она оживляется. Машет флажком, толкая партнера в бок, и тот начинает махать вслед за ней.

Гаррет Лин. Моя сестра больше всего на свете мечтала попасть на Олимпиаду. Конечно, с Заком ей не повезло… Но я был уверен, что она все равно поедет в Турин. Белла своего добиваться умеет.

Глава 28

В день перед отъездом Шейла пригласила нас на поздний завтрак. Время близилось уже к полудню, когда мы собрались в ресторане с белоснежными скатертями и видом на Красную площадь. Белла пришла позже всех, одна.

После финала она со мной почти не общалась. С победой поздравила сквозь зубы… Я-то хоть вид сделала, что рада за нее, когда она в 2002-м бронзу выиграла.

С тех пор как мы с Гарретом начали кататься вместе, я переехала в особняк Линов. Мне выделили спальню рядом с личными апартаментами близнецов, и мы с Беллой стали неразлучны, как две сестры. Но вскоре нашим задушевным посиделкам пришел конец: чем хуже шли у Беллы дела с Заком, тем все более отчужденной она становилась…

Как только мы расправились с чередой блюд, состоящих из пирогов, икры и блинов, которые подавали на богато украшенных серебряных тарелках, я спросила у Беллы, куда подевался ее партнер.

– У Зака все хорошо, – ответила она. – Просто пораньше домой улетел.

– Куда, в Лос-Анджелес?

– Нет, к себе в Миннесоту. Он какое-то время поживет у родителей.

Значит, уехал к Пейдж. Своей бывшей партнерше и возлюбленной, которую он якобы бросил. К тому времени их ребенок уже подрос. Пейдж переехала к Брэнвеллам сразу же после родов, и Зак при любой возможности ездил навестить семью. Белле это не нравилось: пропадало ценное время тренировок. Впрочем, частые отъезды были далеко не единственным поводом для разногласий.

По плану Беллы, «звездной парой» предстояло стать им с Заком, а мы с Гарретом должны были жить в тени их славы. Но получилось совсем наоборот. Наш дуэт закрепил за собой звание лучшего, а Белла теперь осталась без партнера до конца олимпийского сезона.

– Ну а ты как же? – посочувствовала я.

– За меня не волнуйся. – Сделав глоток чая «Русский караван», Белла постукивала ногтями по золоченому подстаканнику. – Не пропаду!

У меня отлегло от сердца. И я даже не спросила себя, чем объясняется столь необычное спокойствие.

А зря.

* * *

После тринадцатичасового перелета из Москвы в Лос-Анджелес Шейла разрешила нам поваляться в постели. А затем – снова на тренировку. Выходных не полагалось даже чемпионам мира.

Моя комната в особняке была обставлена богато, но без излишеств. Чисто выбеленные стены, белоснежные простыни. Покрытая эмалью белая мебель прямиком из дизайнерского салона. Украсить интерьер по-своему мне было недосуг – мы вечно находились в отъезде, так что я даже не успевала полностью распаковать вещи. Поэтому спальня казалась мне ничуть не роднее гостиничных номеров, в которых мы останавливались на время соревнований.

Зато постель была мягче пуха; горничная меняла белье каждые два дня. Но в ту ночь мне никак не спалось. В самолете я тоже глаз не сомкнула: ни мягкое кресло, ни душистая шелковая маска для глаз, ни прочие удобства первого класса не помогли прогнать бессонницу.

Последний раз со мной такое было, когда ушел Хит. Я не спала по ночам, ворочалась, все думая о нем. Где он теперь? Может, в совсем ином часовом поясе, где день только начинается? Страшно было представить Хита в одиночестве, но еще страшнее – в объятиях другой…

И все же – действительно ли я видела его в Москве? Или у меня уже крыша поехала?

Около пяти утра, отчаявшись заснуть, я решила пораньше отправиться на каток. Сев в машину (Гаррет дал мне ключи от своего «ауди»), я опустила стекла и понеслась по безлюдному Тихоокеанскому шоссе. Солнце вставало над пальмами, в лицо дул свежий морской бриз.

Я хотела покататься одна. Без зрителей и критиков. Без конкуренции. Просто побыть наедине со льдом. Несмотря на ранний час, я не поленилась нанести макияж и сделать прическу. Шейла учила нас при любых обстоятельствах выглядеть на все сто: ведь никогда не знаешь, кто за тобой наблюдает.

Не было еще и шести утра, но я с удивлением обнаружила, что главный каток занят: на свежем льду катался одинокий фигурист. Одетый во все черное, он был как расплывчатый силуэт на фоне стен. Танцевал он без музыки, но ритм угадывался во всех его движениях: в шагах, в переходах, во взмахе рук.

Парень танцевал не просто хорошо – потрясающе! При поворотах он так глубоко наклонялся, что, казалось, сейчас упадет, однако ловко сохранял равновесие.

Подняв шлейф ледяной пыли, фигурист неожиданно остановился в середине катка и посмотрел прямо на меня. Я отшатнулась: передо мной был Хит Роча. Запыхавшись и раскрасневшись от движения – как раньше, бывало, от моих поцелуев, – он перевел дух и сказал:

– Здравствуй, Катарина.