Фавориты - Лэйн Фарго

Если раньше, танцуя с Хитом, я могла легко потерять голову, то с Гарретом каждое мое движение было рассчитанным, четким и правильным. Все, что в паре с Хитом выходило само собой, здесь нужно было разыгрывать. Не забыть улыбнуться, вовремя посмотреть в глаза, в нужный момент протянуть руки, изображая страсть или желание. Чувства превратились в хореографию. Я разучивала их вместе с шагами и вращениями.

Мне не нравилась эта искусственная театральность. Но зато как она выручила меня теперь! Когда мы дошли до первой серии твизлов – которые сопровождались быстрыми пассажами деревянных духовых инструментов, указывающими на приближение музыкальной бури, – мышечная память вступила в действие, и я безукоризненно исполнила все элементы.

На последнем вращении я не выдержала и снова взглянула на ступеньки. Но его там уже не было. Померещилось, решила я. Видимо, нервы сдают.

Искать Хита я перестала несколько лет назад. В полиции отказались заводить дело, объяснив, что Хит совершеннолетний и ушел по собственной воле. Белла с Гарретом подняли на ноги всех, кто имел отношение к фигурному катанию, но так и не смогли ничего установить. В конце концов Шейла устроила мне взбучку, приказала выкинуть Хита из головы и сосредоточиться на выступлениях с ее сыном.

Я прекратила поиски, но ждать так и не перестала. Сколько раз за эти три года сердце билось при мысли, что я увижу Хита среди зрителей на трибунах! Сколько раз я принимала за него какого-нибудь смуглого брюнета, мелькнувшего в толпе людей на улице, в кафе, в аэропорту… Так и здесь. Плод воображения, не иначе. Фантазия, подпитанная душевной болью, обидой и страхом безвозвратной потери.

Долой страх! На кону стоит чемпионский титул. Я ринулась в танец. Буря Чайковского уже вовсю бушевала, волны бились о скалы, гремели литавры. Темп ускорялся, близилась кульминация. Под неистовые взлеты струнных и удары тарелок Гаррет схватил меня, поднял, и мы исполнили нашу самую эффектную поддержку. Встав одним коньком на его ногу, я воздела руки в воздух, как волшебница, произносящая заклинание. Юбка развевалась, мы неслись по льду, словно безумный вихрь, и вдруг… Я увидела его снова. Он стоял ближе, прямо за бортиком, и смотрел на нас.

Хит! Неужели? Да, это он.

Моя нога задрожала. Гаррет вцепился в меня, стараясь удержать, но я уже падала. Тогда он сымпровизировал: подхватив меня на лету, подставил бедро, и я спрыгнула вниз, словно отплясывая веселый линди-хоп. Падения удалось избежать, но выход получился плохой и занял слишком много времени.

Я уже подсчитывала в уме, во что нам обойдется эта ошибка. Согласно новым правилам, за превышение времени нас должны оштрафовать как минимум на один балл. За неуклюжий выход могут снять еще больше. Мы опережали россиян с большим отрывом, но дальнейшие ошибки будут стоить нам победы.

Не помню, как мы докатали программу до конца. Я ничего вокруг не видела – перед глазами стоял Хит с его бритой головой и колючим взглядом. А когда я очнулась, на арене уже гремели овации. По пути в «уголок слез и поцелуев» Гаррет поднял брошенного с трибун игрушечного рыжего щенка и вручил мне. Я вцепилась в загривок несчастному зверьку и не отпускала его все то время, пока мы сидели на скамейке.

На табло появились оценки, а я все искала глазами Хита. Когда Гаррет с победным криком схватил меня и поднял в воздух, до меня наконец дошло, что мы выиграли. Шейла обнимала нас и светилась от счастья, будто ей самой вручили медаль.

«Я чемпионка мира! – мелькнуло в голове. За первой мыслью возникла вторая: – Белла меня убьет!»

Не дав опомниться, нас вывели перед толпой журналистов. В лицо совали камеры и микрофоны, сыпался шквал вопросов на всевозможных языках. На вопросы отвечал Гаррет, а я крепко держала его за руку.

«Улыбайся, – твердила я себе. – Это лучший день в твоей жизни. Вот сейчас тебе на шею наденут медаль, и тогда ты наконец почувствуешь…»

Я стояла на пьедестале, приветствовала толпу зрителей, но никак не могла стряхнуть оцепенение. Включили наш гимн; я положила одну руку на сердце, а другую – на медаль. Стараясь привести себя в чувство, я дышала полной грудью и поглаживала ладонью золото… Хотя, конечно, никакое это не золото, а всего лишь позолоченное серебро. Стоит лишь царапнуть, и краска сойдет.

Гаррет со слезами на глазах подпевал гимну, а я беззвучно открывала рот.

Хит появился снова: он стоял прямо у меня на виду. За три года он так преобразился, что его было почти не узнать. Не изменились только глаза – глубоко посаженные, с длинными ресницами – черные, как смоль. Одной только силой взгляда он мог приковать меня к месту. Эти глаза я узнала бы где угодно.

Порядок награждения победителей давно уже сделался для меня привычным. Сейчас нас станут фотографировать, а затем надо будет совершить круг почета. Но как только смолк гимн, я спрыгнула с пьедестала, вручила цветы своему озадаченному партнеру и бросилась к выходу.

Хита нигде не было. Когда я вошла в вестибюль, впереди мелькнула его спина в черном пальто – он выходил через стеклянные двери, направляясь к стоянке. Я кинулась за ним, семеня ногами в коньках. Чехлы надеть я забыла, и мои именные лезвия – сделанные на заказ, как у Беллы и Гаррета, – были уже безнадежно испорчены.

На улице трещал мороз, по тротуару носилась поземка, и ветер бросал в глаза колючие снежинки. За несколько лет, проведенных в Лос-Анджелесе, я успела разнежиться и отвыкнуть от холодов, но сейчас мне было плевать. Затаив дыхание, я искала глазами повсюду: вокруг спящего фонтана в центре площадки и до самых ее краев, где рядами росли стройные кедры. Хит исчез. Если это вообще был он.

– Кэт! – Меня догонял взволнованный Гаррет. – Ты куда?

За ним с разъяренным видом бежала Шейла.

– Ты что это себе позволяешь, черт побери?!

– Мам, ну зачем ты так…

Шейла зыркнула на него, и двадцатилетний чемпион мира сжался под ее взглядом, как нашаливший ребенок. Я пыталась устоять на коньках, словно на палубе в качку. Уверенность в том, что Хит мне не померещился, быстро таяла.

– Извините, пожалуйста. Просто я…

– Ты же теперь чемпионка мира! Вот и веди себя как подобает! – рявкнула Шейла и, резко развернувшись, зашагала прочь.

Гаррет накинул мне на плечи свою куртку.

– Идем, Кэт, нас ждут.

Победа досталась мне дорогой ценой. Многое из того, чем пришлось пожертвовать, никогда уже не вернешь. Но зато какой успех!

«Ты теперь чемпионка мира, – сказала я себе. – Вы с