Только (не) ты - Валерия Сказочная

Позволяю небольшим слезинкам скатиться с глаз, а потом рывком убираю одеяло и поднимаюсь с кровати. Хватит раскисать. Пора бы работу искать, кредиты сами себя не оплатят. Возьмусь за дело, заодно и вышибу лишние мысли из головы.

В спешке одеваюсь в тот самый «блядский халатик», каким окрестил его Марк. Просто потому, что из всей одежды только эта тут валялась в доступности. Но вот схожу в ванную и переоденусь обязательно, а халат вообще выброшу. Лишнее напоминание. Меня ведь и сейчас жаром обдаёт.

С трудом перевожу ход мыслей на нужный — про работу будущую. Уж не знаю, как так получилось, что меня с прошлой уволили без «волчьего билета», по сути, не дав никаких характеристик, да ещё вроде как по собственному желанию. Очень странный жест от Димы, который готов был убить меня два дня назад, я ведь чувствовала. Ну да ладно… Об этом тоже ни к чему думать, вся их семейка меня больше не должна волновать.

А должно волновать меня то, что опыт работы в такой компании открывает мне много дверей. Пора бы разослать своё резюме по самым привлекательным бизнес-центрам. Начну максимально амбициозно, а там как получится.

С этими мыслями начинаю прикидывать, сколько мне по кредитам выплатить осталось, и одновременно иду в ванную… Как вдруг замираю, снова услышав звук входной двери. Марк ведь её не закрыл — ключей от моей квартиры у него нет. И всё это время она открыта была, чем кто-то воспользовался….

Мама? Она живёт этажом ниже. Мы с моих восемнадцати так решили, и даже во время её болезни продавать одну их квартир не стали. Оставили это на крайний случай, если мне кредиты не дадут.

С опаской прохожу навстречу неожиданному гостю, надеясь, что это мама, но с каждым шагом всё сильнее сомневаясь в этом. Во-первых, она без предупреждения не приходит, а во-вторых, мне что-то неспокойно совсем. Непонятное волнение грудь сдавливает, причём это даже не страх, что грабители ворвались.

Чуть не спотыкаюсь, когда вижу причину этого состояния даже прежде, чем могу его осмыслить. Передо мной стоит Марк.

Смотрит на меня нечитаемо, прицельно как-то — так, что взгляд отвести не могу. Так и стою, приподняв лицо, чтобы в глаза ему смотреть. Надеюсь, хотя бы дышу, но не уверена.

— Ты опять в этом халатике, — странным голосом цедит он. Почти таким же непроницаемым, как и его взгляд. — И вышла навстречу, не зная к кому.

Я сглатываю, сразу вспомнив, как Марк мне ночью сказал, что это был последний раз, когда я открывала ему в таком виде. Невольно отступаю на шаг, не представляя, чего от него такого ждать. Меня собираются наказать за то, что снова в этом халатике?..

Я вообще-то должна возмутиться и вспомнить, что всё это не дело Марка и не ему решать, как и в чём мне встречать кого бы то ни было. Но возмутиться не получается — вместо этого я облизываю пересохшие губы. И почему так горячо становится?

А потом вдруг выпаливаю:

— Я была уверена, что это ты.

Марк сокращает расстояние — ровно на шаг, причём, по ощущениям, такой же, на какой я отступила. Стою на месте, на этот раз не решаясь даже пошевелиться.

— Правда? — неожиданно слышу серьёзный вопрос.

Не то чтобы в нём какие-то эмоции звучат — нет, лишь лёгкий интерес с насмешливыми нотками недоверия. Но сердце почему-то сжимается. Вообще не представляю, почему меня так волнением окатывает, почему я так реагирую на этого мужчину?..

— Нет, — глухо признаю.

Всё равно не смогла бы соврать, легкомысленно флиртуя или шутя, когда он так смотрит непонятно.

А собственный ответ ещё и напоминает, кто мы друг другу. В самом деле, с чего мне ждать, что Марк вернётся, когда только два дня назад он совсем не тактично дал понять, что мне не стоило вообще появляться. А сейчас хорошо бы мне вернуть ему эти слова, за дверь выпроводить, но вместо этого сглатываю ком в горле и с трудом держу его взгляд своим. Ещё и прочесть пытаюсь, увидеть там хоть что-то понятное.

— Я собирался уйти и не возвращаться, — задумчиво пробежавшись всё тем же нечитаемым взглядом по моему лицу, ровно сообщает Марк. — Но не смог.

Вот теперь я, кажется, не дышу. Разум требует прекратить плавиться, как дурочка, и искать в его словах какой-то ещё смысл, кроме прямого. Но ведь сердцу и его достаточно, чтобы заколотиться сильнее.

Сколько бы я себя ни уверяла, что хочу держаться от Марка подальше, но только и могу, что мурашиться под его взглядом, пытаясь найти спасение в тереблении рукавов собственного халатика. При этом даже не решаясь прикрыть грудь, которая очень даже видна под ним, и снова без лифчика.

— Решил предложить тебе новую игру, — снова нарушает молчание именно Марк, похоже, не особо беспокоясь об отсутствии моего ответа.

Хмурюсь. Это, наверное, самое неожиданное, что он мог сказать. И одновременно отрезвляющее в какой-то степени — по крайней мере, напоминает, чем закончилась игра, которую тоже сам предложил, в прошлый раз. Подставой для меня. Сейчас тоже задумал что-то такое?

Умом понимаю, что вряд ли, с чего бы на этот раз. Но уязвлённое самолюбие чуть было не провоцирует напомнить ему, чем в прошлый раз подобные игры закончились для меня. С трудом преодолеваю дурацкий порыв, который только унизит меня демонстрацией незажившей обиды. Если подумать, Марку не за что передо мной извиняться, он защищал свою территорию. Но и меня не тянет у него прощения просить.

— Какую? — сухо спрашиваю, поймав себя на том, что лёгкая враждебность к Марку позволяет преодолеть волнение от его возвращения.

Он неожиданно бросает взгляд на мою грудь и тут же на глаза. Держится вроде бы так же невозмутимо, но меня вдруг жаром обдаёт. Понимаю, что это его хладнокровие напускное. Не знаю как, но чувствую наверняка, даже прежде, чем слышу вкрадчивое подтверждение-предостережение:

— Если ты не переоденешься, то мы до неё не дойдём.

Ноги мгновенно слабеют, с трудом удерживая меня, а между ними мгновенно горячо становится. Воспоминания вчерашнего окутывают. Но я не могу… Я не должна на этот раз позволять желаниям брать верх. Марк вот не собирается, и я не буду показывать ему, что слабее, что безвольная почти.

Хотя что-то мне подсказывает, что и ему достаточно