Прощай, Мари! Злодейка для принца - Ксения Рябинина

Мари прыснула.

Что?

Это же шутка?

Широко раскрытыми глазами она посмотрела на Мор.

Неужели все эти потрясающие блюда готовила эта женщина, которая с грацией снежной королевы принимала гостей в зеркальном зале?

И тыквенный пирог? И то потрясающее рагу? И запеченый картофель?

Это шутка.

— Ты преувеличиваешь, — впервые Мари уловила в голосе Мор нотку стеснения.

— Не то чтобы я тебя прогоняла, Лили, — продолжила Мор, чуть смущённо отводя взгляд, — но ты ведь хотела собирать вещи. А ты, Пташка, — медитировать.

Слова прозвучали резко, словно щелчок хлыста. В воздухе повисла неловкая пауза, нарушаемая лишь тихим шелестом занавесок.

— Вперёд-вперёд! — Мор встряхнулась, словно отгоняя смущение, и её голос вновь обрёл привычную энергичность. — Доедаем и идём заниматься делом! Уже сегодня ночью сменится год — и к нам придёт долгожданный принц! Сегодня важный день!

Мари медленно отодвинула тарелку. Аппетит пропал. Мысли вихрем кружились в голове, пока она поднималась из-за стола. Движения были механическими, будто она действовала на автопилоте.

Во дворе она села на прохладную траву, закрыла глаза и глубоко вдохнула. Приняла удобную и уже привычную позу для медитации.

Только сейчас она осознала, почему Мор с самого начала настаивала на обретении «душевного спокойствия». В их безумной ситуации это звучало почти абсурдно — но, видимо, имело смысл.

Медитация правда помогала собраться.

Двор замка, где Мари обычно медитировала, сегодня казался особенно тихим. Воздух был пропитан предвкушением — словно сама природа затаила дыхание в ожидании полуночи.

Медленные, размеренные вдохи и выдохи должны были успокоить её — но вместо этого лишь обостряли нетерпение. Образ Закари вспыхивал снова и снова: его улыбка, взгляд, прикосновение…

Тишину разорвал чёткий стук каблуков.

Мари вздрогнула, открыла глаза — и увидела Лилит. Та стояла в нескольких метрах, словно сошедшая с полотна художницы: грациозная, уверенная, с этим неуловимым блеском в глазах, который всегда заставлял окружающих чувствовать себя неловко.

— Милая, держи, как обещала.

Лилит подошла к маленькому столику, за которым обычно наблюдала за её медитацией Мор, и аккуратно положила на него книгу.

Мари молча кивнула, разглядывая рыжую демоницу. Где-то у входа в замок маячила её помощница, нервно перебирая вещи в руках. Она помахала Мари на прощание — жест получился скомканным, будто она сама не знала, уместно ли это.

И она решилась.

— Лилит, я… — Мари сглотнула, чувствуя, как слова застревают в горле. Она набертся смелости спросить, что не сделала ранее. — Я не понимаю. Зачем Мор всё это делает? Пророчество? Принц? Призывает меня?

— Совсем скоро всё поймешь, милая, — кивнула Лилит, задумываясь и как то грустно добавила. — Мор скована условностями и не свободна, не держи зла на нее, Мари.

Наверное, да.

Не стоит держать зла.

Если она отпустит все претензии к Мор, станет ли легче?

Ведь именно благодаря Мор она познакомилась с Закари, с Тоби… С новым миром в конце концов.

— Удачи тебе, — Лилит улыбнулась, пытаясь её подбодрить. — Помни, ради чего ты всё делаешь, и не теряйся.

Мари зависла на пару минут...

Что значит это «не теряйся»?

Когда фигура её растворилась, Мари поднялась, подошла к старинной книге и бережно открыла её потрёпанные страницы. Пальцы скользили по желтоватой бумаге, пока она не нашла нужную главу — ту, что рассказывала о способе отрастить волосы.

Интересно.

Не колеблясь, она отрезала прядь своих волос. Движения были резкими, но точными: она воспользовалась тонкими нитями, а затем, начертив на земле руну, положила прядь в её центр. После этого Мари произнесла заклинание — дословно, как было написано. В этом мире магические формулы напоминали замысловатые скороговорки, и пользовались ими крайне редко.

Прядь волос вспыхнула — и мгновенно обратилась в пепел.

Согласно тексту, волосы должны были отрасти в течение нескольких часов — медленно, постепенно. Вздохнув, Мари решила, что всё-таки в магии есть своя польза. В её мире пришлось бы ждать не несколько часов, а несколько лет, чтобы волосы отросли до прежней длины.

Мари вновь села на своё место и закрыла глаза, пытаясь погрузиться в медитацию. Но слова Лилит, словно назойливое эхо, продолжали звучать в её сознании, разжигая тревогу.

Она прокрутила последнюю фразу Лилит.

И что-то лопнуло в ней.

Она тут не ради Зака!

Мари тренировалась не ради него. Не ради того, чтобы растаять в его объятиях, забыв обо всём на свете. Не ради этих головокружительных поцелуев, от которых сердце замирает.

Она хочет вернуться домой.

Перед глазами вспыхнули образы: Ас, её вечно серьёзный, ругается с полицейским у зеркала; Биби, её любимый питомец, ждущий у двери… Тёплый свет кухни, аромат подгоревшего пирога, что она готовила на прошлый Новый год.

Что-то внутри неё надломилось.

Не боль, не отчаяние — а ясное, холодное осознание.

Сегодня — та самая ночь. Ночь смены года.

Мари твёрдо решила: она отдаст браслет Тоби. Попрощается с Заком. Навсегда.

Это не будет легко. Но это необходимо.

* * *

Вечер окутал замок дымкой, словно набросил на него полупрозрачный саван. Воздух пропитался пронзительной прохладой и терпким запахом приближающейся снежной бури — где-то вдали ворочались тяжёлые тучи, а первые робкие снежинки, будто разведчики, начинали кружиться в ледяном вихре.

Мари куталась в плащ, чувствуя, как нервные мурашки бегут по спине. Она знала — время на исходе.

Она отлучилась из замка ненадолго — лишь чтобы завершить последние дела. Сердце билось в груди неистово, отсчитывая мгновения.

Кузница встретила её приглушённым светом горна — оранжевые отблески играли на стенах, создавая причудливую игру теней. В полумраке силуэтом вырисовывался Тоби: он склонился над наковальней, сосредоточенный, погружённый в работу. Закатанные рукава обнажали предплечья, испещрённые пятнами сажи и металла.

Она замерла на пороге, вдыхая густой запах раскалённого железа и древесного угля.

— Тоби… — её голос прозвучал тише, чем она рассчитывала, почти растворившись в шуме.

Он резко обернулся. В глазах — сперва удивление, потом тёплая, почти детская улыбка, которая всегда заставляла её сердце сжиматься от нежности.

— Мари? Что ты…

Она приложила палец к губам, взглядом указывая наружу. Он кивнул без слов, отложил инструменты, которые до этого тщательно чистил, и вытер руки о грубую тряпку.

Они вышли через боковую дверь, свернули в узкий переулок между домами.

Ветер усиливался, пробираясь под плащ, заставляя Мари ёжиться от холода — но не столько от зимней стужи, сколько от тяжести разговора.

Она достала из-за браслет — тот самый, найденный в лаборатории.

— Возьми, — она протянула его Тоби,