Прощай, Мари! Злодейка для принца - Ксения Рябинина

— Достаточно, — голос Шепота прозвучал прямо за её спиной, холодный и непреклонный.

Мари обернулась. Он стоял в трёх шагах — незыблемый, как сам лес.

— Неплохо, — признал он, и в его голосе прозвучала нескрываемая уважение. — Но сегодня победа за мной.

Не успела Мари отреагировать, как прут вспыхнул ярче. Волна магической энергии, холодная и беспощадная, сбила её с ног. Она упала, чувствуя, как сила покидает ее.

— Игра окончена, — произнёс Шепот, опуская прут. Его голос звучал ровно, без злорадства, но от этого было ещё тяжелее.

Лес снова затих. Только шум её прерывистого дыхания и горькое осознание поражения висели в воздухе.

— Проиграла… — прошептала она, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль хоть немного отрезвляла.

Шепот подошёл ближе и протянул руку:

— У тебя неплохо получилось слить магические потоки и замаскировать их. Немного ловкости, ума и терпения бы тебе.

Она не приняла помощь. Поднялась сама. Отряхнула одежду, будто стряхивая с себя остатки поражения. В глазах — смесь ярости и решимости, но усталость уже брала своё, наливая конечности свинцовой тяжестью.

— Я пойду. Меня ждет Лаборатория, — сухо бросила она, направляясь по тропинке.

Каждый шаг давался с трудом, но она не позволяла себе согнуться.

Шепот лишь улыбнулся, глядя ей вслед.

Этот мальчишка, хозяин леса, все-таки друг или враг? Кому в Хрустальном замке она может доверять, кроме как себе?

Глава 14. Мысли

Мари взбудоражено выдохнула.

В этом пыльном помещении, заваленном хламом, она потратила первые полчаса лишь на осмотр. Комнатка оказалась невелика — по меркам замка, конечно; в остальном же её размеры напоминали квартиру, которую она делила с Асом в Москве.

Она терпеть не могла наводить порядок — ведь это страстно любил Александр.

В детстве, когда он неуклонно разбирал её игрушки, в юности — учебники, а во взрослой жизни — тщательно отмывал за ней посуду, он неизменно повторял бабушкино: никто её замуж не возьмёт.

Мари тогда яростно закатывала глаза и заявляла, что если её гипотетический муж не сумеет помыть посуду, то она навсегда останется с братом.

Эх.

Мари громко чихнула.

Это настоящее наказание.

Мор, ко всему прочему, строго запретила ей пользоваться магией.

А руны, которые, позволили бы изгнать пыль, ей были неведомы.

Она приступила к пыли и горам книг, разбросанных по трём столам. Шелест страниц взметал в воздух крошечные вихри, раздражал ноздри, вынуждал морщиться. Мари упорно складывала их на стеллаж, невольно вчитываясь в потрёпанные заголовки: «Лунные циклы», «Алхимия стихий», «Ритуалы смерти»…

Мысли настойчиво ускользали от монотонной работы.

Вновь и вновь в ней вспыхивали касания Зака. Они ей постоянно сняться. И чем чаще они встречались, чем чаще он дарил ей аккуратные поцелуи, тем эти сны становились ярче. Подробнее. Откровение.

— Хватит, — резко бросила Мари, сжимая край стола так, что побелели костяшки.

Легкое возбуждение предательски растекалось по телу, но она жестоко подавила его волевым усилием. Нужно отвлечься. Нужно ухватиться за что-то реальное, осязаемое..

Тоби.

Его лицо возникло перед глазами — серьёзное, с чуть опущенными уголками губ, как у ребёнка, который слишком рано узнал, что мир не всегда добр. Что ждёт его после визита к магу памяти? Сумеет ли он вспомнить? А если нет…

Пронеслись жуткие картины: Тоби в детском доме, в серой комнате с жёсткими кроватями и равнодушными взглядами. Что сделают с ним, если не найдут родителей?

Что она может для него сделать?

Ничего. Почти ничего.

Эта мысль царапала изнутри, оставляя горький привкус бессилия.

Мари снова чихнула, смахнула с носа невидимую паутинку и протянула руку за следующей стопкой книг. Спустя полчаса, когда все книги и артефакты были приведены в порядок, Мари обнаружила под какой-то картой деревянную коробку с отломанной ручкой.

С любопытством она бережно приподняла крышку и нашла бархатный свёрток.

Развернув ткань, Мари оцепенела.

На ладони покоился браслет: тонкое серебряное плетение, усыпанное крошечными тёмно-синими камнями. В центре — овальный аметист, обрамлённый витиеватыми рунами.

Металл был холодным, но едва она прикоснулась к камню, по пальцам пробежала тёплая волна.

— Вау… — прошептала она, поднимая украшение к свету.

Руны на металле мерцали, складываясь в незнакомый узор. Мари провела пальцем по гравировке — и вдруг ощутила лёгкий толчок в груди. Перед глазами вспыхнули обрывки образов: лес, мерцающий круг камней, женский силуэт в длинном плаще…

Браслет выглядел дорогим. Даже очень.

И валялся тут без надобности?

Мысли закружились вихрем. Может, отдать его Тоби? Он спрячет его, а в самый сложный момент продаст. Это даст ему шанс — пусть маленький — выжить в случае непредвиденных ситуаций.

Она повертела браслет в пальцах, ощущая его вес.

Точно дорогой.

Мари медленно надела браслет на левое запястье. Металл мягко обхватил кожу, камни на миг вспыхнули и снова затихли. Ничего не произошло — ни взрыва магии, ни голоса в голове.

Значит, он не опасен.

Просто красивое украшение.

Наверняка его дорого продадут в ломбарде. Хотя… есть ли тут вообще такие заведения?

После такой находки дело пошло быстрее.

Настроение Мари незаметно взлетело. Руки работали быстрее, увереннее. Она окунулась в упорядочивание хаоса: расставляла книги по высоте и тематике, тщательно протирала пыль с хрупких статуэток, аккуратно выстраивала песочные часы разных размеров.

Вскоре полки и столы засияли. Красиво расставленные артефакты, статуэтки и песочные часы наполнили грудь Мари гордостью.

Комната преобразилась — теперь она выглядела как настоящая лаборатория. Или кабинет.

Как красиво и эстетично здесь стало…

Жаль, что это не может быть её кабинетом. Эта мысль кольнула неожиданно остро. Ведь что ей делать в такой прекрасной комнате? Принц, как только получит то, что ему от неё нужно, наверняка отпустит её к Александру. И тогда… что дальше?

Магию она освоила.

И может хотя бы не тревожиться о том, что этот мир её не примет и придется умереть. Теперь, когда она видит его многочисленные красивые потоки магии, то отлично понимает, что в этом мире всё течёт и существует благодаря им. Они струились вокруг, переливались в воздухе, пульсировали в земле — живые, могущественные, завораживающие.

И они правда могут не принять если в человеке эти потоки слабые или если их нет.

Она сунула браслет в потайной кармашек своего простого белого платья — того самого, в котором всегда ходила в деревню, — и направляется в столовую.

Обед не помешает после такой плотной тренировки и уборки.

Кстати, Мари, так и не удалось выяснить, кто так потрясающе готовит здесь из тех продуктов, что она приносит из деревни. А блюда подавались… потрясающие.

Знакомые