Миллиардер. Отданная за долги - Анна Раф

снились какие-то кошмарные сны, в которых меня преследовали чудища… А Громов меня спасал. Как же глупо я поступила! Не дала себе даже времени, чтобы обдумать всё, рассудить…

Солнечные лучи мягко скользят по моему лицу, от чего я открываю глаза и потягиваюсь. На неудобной кровати затекла шея, и я сажусь, чтобы размять её, как вижу пред собой…

Быть не может! На кресле около ножного конца кровати спит Виктор. Его руки скрещены на груди, брови чуть нахмурены, голова откинута назад. Глазам не верю! Как он нашёл меня?

Честно, я так рада, что он здесь. За время разлуки, я осознала, как много этот мужчина значит для меня. И плевать на то, что было в начале.

Главное сейчас — мы вместе, мы — семья.

Сажусь поближе к мужу, и нежно глажу его небритую щёку тыльной стороной кисти. От хмурится во сне, после чего открывает глаза.

Даже спросонья его взгляд такой серьёзный… Но в нём так же читается несказанное облегчение.

Виновато опускаю глаза в низ. Понимаю, что сделала большую глупость, просто огромную!

— Ева, — шумно выдыхает мой муж, — Поговори со мной, я не понимаю, зачем ты это сделала?

— Прости меня, пожалуйста, — на глазах проступают слёзы, — Я не знаю… Мне стало так страшно, я прочитала договор, а до этого я узнала…

Виктор кладёт большой палец на мои губы, заставляя замолчать.

— Я видел тест, который ты обронила в ванной. И я очень счастлив. Ты просто не представляешь, как.

Его рука мягко ложится на мой живот. Бабочки в нём выделывают пируэту от счастья. Слёзы бурным потоком текут из глаз.

— Правда рад?

Виктор целует меня в лоб. Столько теплоты, нежности, любви сокрыто в этом жесте.

— Конечно, родная моя. Я очень счастлив… Я и мечтать о таком не мог. Только, пожалуйста, — целует мои холодные пальцы, — Не убегай от меня больше никогда-никогда. Пообещай, что в самые тревожные моменты, ты будешь приходить ко мне, и мы всё будем решать вместе.

Как с маленькой со мной разговаривает. Настоящий мужчина. Скала, за которой я в полной безопасности. Даже за такой мой серьёзный, опасный и безрассудный поступок он и не думает кричать или ещё как-то ругаться на меня.

Хотя он бы мог… И был бы прав.

— Прости меня, — плачу я.

— Конечно, глупышка… Я люблю тебя. И неважно, что у нас было в начале. Я верю, что это — судьба. И я благодарен ей, что она подарила мне тебя.

— И я тебя люблю, Виктор, — всё так же рыдая, признаюсь я в своих чувствах.

Он нежно целует меня, и в этот момент, кажется, все мои тревоги улетают и забываются навсегда.

— Нам пора, милая, — муж поднимает меня на руки, и спускается вниз.

Он от души поблагодарил замечательных людей, которые приютили меня, и сообщил, что в знак своей признательности, дарит им огромную сумму денег. Сначала семья отнекивалась, но видя настойчивость моего мужа, решила не спорить с ним.

А мы полетели домой. Ведь у нас осталось последнее нерешённое дело. Завтра — суд с Багировым.

Глава 29

В самолёте Виктор, узнавший о моём положении, окружает меня заботой с ног до головы. Я даже в детстве от родителей СТОЛЬКО внимания не получала…

— Дорогая, может, ты чего-то хочешь? Фрукты, ягоды, что-нибудь попить? Не болит ли у тебя ничего? — то и дело спрашивает меня он, а я благодарно улыбаюсь и обнимаю мужа.

Виктор нежно гладит мой живот. И мне кажется, что наш малыш, хоть он ещё и крохотный, чувствует прикосновения отца и радуется им.

— Виктор, — откусывая кусочек яблока, говорю я, — Я хотела сказать кое-что…

— Да? — муж отвлекается от моего живота и смотрит мне прямо в глаза.

— Спасибо тебе за всё… Мне так стыдно, что я взяла и, даже не обсудив ничего, убежала…

Одним пальцем Громов мягко убирает одинокую слезинку на моей щеке. Его руки — таки жёсткие и такие нежные одновременно, а запах… Его свежий, и чуть-чуть терпкий одеколон, наверное, всегда будет так сильно одурманивать меня.

— Тише, маленькая, тише. Всё хорошо, — прижимает меня к сильной груди и ласково гладит растрёпанные волосы.

— Только вот… Расскажи мне, что всё-таки было в том контракте? Почему мои родители дома, а мне сказали, что они уехали? И почему там было написано что-то про Багирова?

Счастье в глазах Виктора сменилось на ледяную сталь. Однако, даже в этом холодном омуте я вижу нежность и любовь, пусть они и спрятаны под маской непроницаемости.

— Расскажи, прошу тебя! Для меня очень важно узнать всю правду…

— Хорошо. Тот договор, который ты видела — недействителен, — Виктор потирает виски, собираясь с мыслями, — Начну с того, что бизнес твоих родителей разрушил не кто иной, как Багиров Аркадий Петрович. Этот ублюдок нажился на том, что со времён лихих девяностых поглощал чужие кампании. Потом подуспокоился, но когда дело твоего отца пошло вверх — захотел себе этот лакомый кусочек.

Слушаю мужа, затаив дыхание. Прямо сейчас передо мной откроется завеса всех событий, которые так изрядно испортили моей семье жизнь и подкосили наше спокойствие и благополучие.

А Виктор всё продолжает рассказывать мне подробности всей истории.

— А что было дальше, ты, в целом, сама знаешь. Твой отец обратился ко мне за помощью, и я был готов, как ты знаешь, помочь. У меня были все ресурсы, чтобы размазать этого мерзавца в его же игре. Но потом, — он нежно берёт меня за подбородок и мягко целует в губы, — Появилась ты.

Сейчас в его серо-голубых глазах столько нежности, что в них можно утонуть. И я тону, без малейшего сожаления.

— Появилась ты, и вся моя жизнь и планы перевернулись на сто восемьдесят градусов. После того, как мы довезли тебя до твоей работы — я поручил Ивану узнать о тебе всё, и через полчаса я уже был в курсе, что ты — дочь того самого Ольшанского.

Виктор откидывается на спинку кресла, и зарывается рукой в волосы на макушке.

— Я сразу понял, что ты — моя девочка. Нежный, невинный цветок, который не знает, кто я такой. Я ведь привык, что все девушки передо мной просто стелются, в надежде привлечь моё внимание, но ты… Ты — особенная. Запал я на тебя, в общем. Как старшеклассник, представляешь.

Ого… Вот это откровение.

— А почему ты сразу просто не сказал об этом? И к чему нужен был этот несчастный контракт?

— После того, как я узнал твою фамилию — был