Кольцо отравителя - Келли Армстронг

— Мэллори, убеждать нужно не меня. И не Хью. Проблема в том, что этому молодому офицеру платят меньше, чем чернорабочему, а потому он открыт для коррупции. По правде говоря, многие идут в полицию именно в расчете на это. Вы в своем мире решили эту проблему? Ваша полиция неподкупна?

Я ворчу себе под нос. Тут он прав, конечно. Мне тоже предлагали взятки. По крайней мере, в мое время офицеру потребовался бы чертовски крупный куш, чтобы пустить постороннего на объект, но только потому, что возникло бы подозрение в подтасовке улик. Здесь же у офицеров таких опасений нет, и мы внутри, одни, вольны делать что хотим.

Я направляюсь прямиком на кухню и открываю ледник. Запах бьет в нос, я инстинктивно закрываю рот и нос ладонью. Точно, это ледник, а не холодильник: раз лед никто не менял, содержимое уже протухло.

Стоп. Миссис Бёрнс ударилась в бега только сегодня утром. Значит, не она обычно занималась льдом? Или смерть мужа стала таким шоком, что она перестала есть и даже не заметила, что продукты начали портиться?

Я поворачиваюсь к Грею, который встает за моей спиной.

— В леднике нет льда.

— Я вообще удивлен, что он у них есть, — замечает он.

— Полагаю, они еще не на каждой кухне стоят?

— Разумеется, нет.

Он подходит осмотреть агрегат, который больше похож на небольшой сундук — места там хватит разве что на дюжину пакетов молока.

Я никогда особо не задумывалась о том, как люди жили до появления холодильников. В особняке Грея ледник размером с нормальный холодильник. Но ведь нельзя просто засунуть воду в морозилку и получить лед. Для этого нужно… ну, электричество. Существует специальный человек, который развозит лед, и это наверняка недешево.

— Вижу проблему, — произносит Грей, закончив осмотр ледника. — Некачественная конструкция.

— Подержанный?

— Напротив, выглядит совсем новым.

Я присматриваюсь, отмечая отсутствие потертостей на дереве.

— Значит, просто дешевка?

— Да. Ледник должен быть хорошо изолирован. Иначе лед тает слишком быстро. Снаружи дерево, внутри олово, а прослойка — из опилок или соломы.

Внутри этого — дерево. И даже если там есть какая-то изоляция, лед в нем долго не протянет.

— Значит, у них были лишние деньги, и они решили разориться на ледник, — рассуждаю я. — Купили самый дешевый, какой нашли, не понимая, что в итоге потратят на лед гораздо больше. Летом это превратится в катастрофу.

— К тому же продукты разложены неправильно. Сырое мясо нужно класть вниз, готовую еду — следом, а фрукты и овощи — наверх.

— Потому что лед внизу, и там должны лежать самые скоропортящиеся продукты.

— Именно. Я знаю это, потому что как-то по рассеянности достал дома бутылку молока и поставил её обратно на верхнюю полку.

— И миссис Уоллес устроила вам выволочку, когда молоко скисло. — Я заглядываю в ледник. — Мало того что лед тает быстрее положенного, так еще и еда портилась, даже когда лед там был. В пудинге есть молоко или сливки, значит, он лежал в леднике. То, что это новый ледник, объясняет, почему миссис Бёрнс приготовила этот пудинг для мужа — решила опробовать обновку и порадовать его любимым блюдом. Так был ли он на самом деле отравлен? Или он умер от тяжелого пищевого отравления, вроде ботулизма или сальмонеллеза?

— Боту…? — переспрашивает Грей.

— Мир еще не открыл эти болезни? Прелестно. Будет мне о чем вспомнить в следующий раз, когда пойду обедать в кафе. — Я указываю на ледник. — В испорченной еде размножаются бактерии, которые и вызывают отравление. Как легкое, когда просто проводишь день в ватерклозете, так и смертельное.

— Бактерии вызывают…?

Он замолкает, взгляд становится отсутствующим — его мозг уже просчитывает последствия этой теории. Всё, я его потеряла.

Вот еще одна часть истории, которую мне трудно осознать. То, что кажется мне базовыми научными знаниями, для человека в 1869 году звучит как откровение. Это как если бы путешественник во времени пришел в двадцать первый век и буднично сообщил нам, что комнатные мухи вызывают рак.

Опасно ли раскрывать Грею открытия будущего? Нет, и это еще одна вещь, которую я начинаю понимать. Это было бы точь-в-точь как с тем путешественником и мухами. Я могла бы разослать письма всем ведущим ученым… и они бы выкинули мое «открытие» в спам. Это значило бы лишь то, что я лично избегала бы мух и следила бы, чтобы мои близкие делали то же самое. Именно так Грей и Айла поступят с этой информацией.

Грей продолжает размышлять, пока я проверяю ледник, задержав дыхание из-за вони. Пудинг там. По крайней мере, я предполагаю, что это пудинг. Британская версия — это не всегда то, что под этим словом понимают в Северной Америке, так что, обнаружив липкий купол, утыканный сухофруктами, я достаю его.

— Это пудинг? — спрашиваю я.

Мне приходится повторить вопрос дважды, прежде чем Грей выныривает из своих мыслей и кивает.

— Он самый.

— Каковы шансы, что у них их было два, и это не тот?

— Это сладкий пудинг, а Хью говорил, что именно от него мистеру Бёрнсу стало плохо.

— Верно. — Я снова открываю ледник и хмурюсь. — Что входит в состав такого пудинга?

Он приподнимает брови, будто я спрашиваю рецепт одного из алхимических варев Айлы.

Я уточняю:

— Разве для него не нужны сливки? Полагаю, она могла использовать их все.

— Или она могла солгать, что приготовила его сама. — Он достает бумагу из кармана пиджака. — Я запишу продукты, что лежат в леднике, и мы проконсультируемся с миссис Уоллес.

Я отрезаю кусок пудинга и тут понимаю, что не взяла ничего для сбора улик. В мире без пластика это целая проблема. Никаких зип-локов или контейнеров «Таппервэр». Грей протягивает мне кусок вощеной коричневой бумаги из кармана и бечевку. Я начинаю заворачивать пудинг, но он вздыхает, отодвигает меня и делает всё сам, сооружая водонепроницаемый и герметичный сверток.

— Вы должны меня этому научить, — замечаю я.

Он собирается ответить, когда у двери раздается голос. Я высовываюсь и вижу МакКриди. Он заходит, и я рассказываю ему про пудинг и ледник. После этого мы приступаем к осмотру остальной квартиры.

Мы не находим ничего особо примечательного. Но когда мы заканчиваем, я окидываю взглядом комнаты и спрашиваю:

— Напомните, кем работал Бёрнс?

— Он был коммивояжером, — отвечает МакКриди.

— Продавал что?

— Землю, в основном.

— Недвижимость? Странно, что он до сих пор жил в Старом городе.

— Я не говорил, что он был хорошим коммивояжером.

— А-а.

— Похоже, в своих делах он был не слишком чистоплотен, — продолжает МакКриди, изучая содержимое