Хозяйка фиалковой долины - Оксана Лаврентьева

эта красота была совсем неухоженной, даже какой-то дикой. Но именно это мне в ней и нравилось. Ведь здесь было так прекрасно! Зеленые луга, небольшая рощица с кристально чистым ручьем, и даже лес!

Он раскинулся у самого подножия холмов. И, судя по всему, занимал огромную территорию, простираясь на несколько владений.

Словно прочитав мои мысли, кучер заметил:

— Все склоки из-за этого леса! Ведь он принадлежит не только Дагтарам, но еще и Лютернам! Будь он трижды проклят, этот Вольфриг Лютерн!

Я сразу поняла, что речь зашла о том самом несговорчивом соседе, который ненавидел всех Дагтаров. И который так и не дал Морвенне привести в порядок свои земли.

В этот самый момент мы выехали на дорогу, ведущую к заброшенной усадьбе Дагтаров, и я наконец-то увидела сам дом… Увидела и замерла от восхищения.

Его стены были выложены из белого камня, который прямо искрился на солнце! Высокие точенные башенки, открытая терраса на втором этаже, на которой можно поставить кадки с небольшими деревцами, кованные замысловатые перила и ворота…

Увы, но после восхищения ко мне пришел страх.

Что я буду делать одна в таком огромном доме?! Может, его строили с таким расчетом, что усадьба станет родовым гнездом Дагтаров? И что в нем надолго поселится радость, и будет звучать звонкий детский смех?

Неожиданно я поняла, что сделаю все от себя возможное, чтобы вдохнуть жизнь в этот изумительно красивый дом.

Не дам какому-то неуживчивому соседу распоряжаться судьбой целого рода!!

— Как я поняла, этот Вольфриг Лютерн уже очень старый, — думаю я вслух. — Надеюсь, он не станет воевать с молодой ровейной. К тому же, мерзкий старик ведь не будет знать о том, что я одна из Дагтаров…

— Вольфриг Лютерн старик?! — Кучер сначала от души рассмеялся, после чего «обрадовал» меня так, что я потеряла дар речи: — Да ему не больше сорока! Уважаемая ровейна, вы наверное подумали на его деда, Маркуса Лютерна. Вот тот точно уже немощный старик. Но он здесь уже не появляется, всеми делами заправляет его внук — граф Вольфриг Лютерн, придворный любимчик.

— Хм… может, это и к лучшему?

— Я бы так не сказал. Ведь он ничем не лучше своего деда, настоящий Лютерн… Так он еще и распутник, не пропускает ни одной юбки!

Глава 27

Иметь дело с отпетым ловеласом мне совсем не хотелось. Но я сейчас была ровейной, поэтому меня не особо-то пугали пристрастия моего соседа.

Да что он мне сделает? Ничего! Самое большее, на что он может рассчитывать, это моя улыбка. Во всяком случае, по балам я с ним разъезжать не собираюсь!

К этому моменту я со своим провожатым вошла в дом…

Внутри он был еще шикарнее, чем снаружи. Но меня расстраивало его удручающее состояние. Так и хотелось прямо сейчас закатать рукава своего дорожного платья и навести здесь чистоту.

— Одна вы здесь ничего не сделаете, — словно читая мои мысли, рассуждает вслух старик. — К тому же, ровейне не пристало заниматься такими вещами, вам нужны помощницы. Но вы не волнуйтесь, моя госпожа позаботилась и об этом.

— В смысле позаботилась?! — Я пораженно смотрю на старого кучера.

— Прямо за нами из поместья госпожи Морвенны выехало две кареты с людьми. Она отправила сюда чуть ли не всю прислугу из своего дома. Не навсегда, конечно. На недельку другую, пока они не приведут ваш дом в порядок.

Я застыла.

Хм, мне сейчас радоваться или огорчаться? Он сказал МОЙ дом?!

Я только сейчас поняла, какую взяла на себя ответственность. До этого момента я не осознавала это в полной мере…

Не торопясь я обошла весь дом и осталась им очень довольна. Особенно меня порадовали камины, которых здесь оказалось предостаточно.

Красивые, с прекрасно сохранившимися изразцами, они прямо радовали глаз.

Значит, скоро здесь будет тепло и уютно. А что может быть приятнее, чем сидеть до глубокой ночи возле камина, смотреть на огонь и слушать, как потрескивают поленья?

Правда, зимы в Греордании были очень мягкими. Так что камины здесь имелись далеко не во всех домах. Но в богатых, как этот, например, камины были неотъемлемой частью интерьера.

Для сна я выбрала себе первую попавшуюся мне комнату с кроватью.

Для начала я сняла с мебели простыни, выбила перину и протерла, где только смогла, пыль.

Старик устроился на ночлег в соседней комнате.

Похоже, маркиза приказала ему не спускать с меня глаз, и я ей была за этого премного благодарна.

Без старика я умерла бы здесь ночью от страха, особенно при таком скудном свете!

Я сидела в кровати, накрывшись теплым пледом.

Пламя свечи, которая стояла на прикроватном столике, бросало на стены причудливые тени. Камин тем временем потихоньку разгорался, а я почему-то без конца прислушивалась…

Как и сказал старик, карета с работниками Морвенны Дагтар подъехала сюда на следующий день к обеду. И едва они здесь оказались, как стразу же уставились на меня вопросительными взглядами. Все, как один!

— Я приветствую вас э-э… друзья! — немного неуверенно обращаюсь я к слугам. — Можете располагаться в левом крыле дома. Там имеются комнаты, которые раньше, как мне кажется, использовались в качестве гостевых.

Я готова сейчас провалиться сквозь землю от неудобства.

Ведь я никогда не занималась ничем подобным! Да, в доме графа Авитуса Альтомира я была ровейной, но вовсе не хозяйкой! Поэтому мне никогда не приходилось раздавать приказы направо и налево!

Не знаю, почему, но я это все представляла себе совсем по-другому.

Я мечтала о том, как стану выращивать здесь в оранжереях свои любимые фиалки, а потом начну их продавать на ярмарке в Алгарде… Причем, в моих мечтах у меня все получалось как-то само собой, легко и просто. А какие у меня могли быть сложности с выращиванием фиалок?! Ведь я занималась этим уже много лет!

А тут вдруг выясняется, что для этого я должна стать организатором всех работ. И в первую очередь я должна позаботиться об этих людях. То есть обеспечить их едой и всем необходимым!!

— Ровейна Элиза, может, для начала вы мне покажете ваш дом? А со слугами я и сам как-нибудь разберусь…

Я с удивлением смотрю на бесспорно очень симпатичного молодого мужчину, в глазах которого пляшут насмешливые искорки. Невольно обращаю внимание на то, что помимо удивительной самоуверенности в себе, на нем еще и одежда, которую вряд ли