Оборотни Сибири, или Пленница медведя - Лира Кац

никто не понимал. Он единственный, кто изъяснялся на ломанном русском, и пришел ей на помощь, когда она бежала из Штатов в Колумбию. А теперь предстояло переплыть реку, на том берегу другая страна Венесуэла, где их с Рикардо должны были ждать. Помочь добраться до Каракоса, а оттуда на корабле обратно в Россию. Только Рикардо мертв, погиб в перестрелке на границе, а она ни слова не понимает на их языке. И где ей искать того, кто должен был отвезти их в Каракос?

— Эй, нельзя туда! Нельзя! Брод где-то дальше! Ты меня не понимаешь совсем! — Радмила схватила женщину с ребенком за руку, пытаясь жестами объяснить, что в воду здесь нельзя.

Та, откинув ее, что-то заверещала на своем языке. И ничего не оставалось, только смотреть как люди цепочкой друг за другом вошли в реку.

Солнце нещадно палило, казалось, что сегодня все плюс пятьдесят. Она надеялась, что люди знают, что делают. Ничерта они не знали!

— Мама! — короткий вскрик, единственное, что понимала Рада, раздался над рекой и она кинулась в воду, скидывая с себя лишние вещи, на ходу обращаясь в крупную медведицу. Ведь говорила им не лезть туда! Говорила!

Ближе к середине реки, дно резко уходило вниз, первые пересекающие оказались не готовы к такому повороту. Они и так шли по самый подбородок в воде.

Отфыркиваясь от воды, медведица вытащила на берег за шкирку последнего, кто не смог сам доплыть. Люди в полной тишине стояли вокруг. Их всего было человек десять. Четыре женщины, ребенок и пятеро мужчин. Они смотрели на нее, как на божество, не решаясь отвести взгляд.

А когда перед ними на мокрую траву упала обнаженная женщина, они, наконец-то, пришли в движение.

Радмила очнулась, у костра, замотанная в какой-то плед. Рядом тихо переговаривались её спутники. Заметили, что пришла в себя и стали предлагать ей воду, пищу, что-то говорили на своём.

— Как жаль, что Рикардо нет с нами… — проговорила она. Те дружно закивали.

“Рикардо”, “Рикардо”.

Остаток ночи она смотрела на звезды, одна из женщин поделилась одеждой. Пришлось вымазать ее в траве, чтобы убрать чужой запах, не особо приятный нюху оборотня. Похоже, никто не считал ее монстром. А наоборот, были благодарны за спасение. Но Рада всё равно настороженно следила за ними, не доверяла никому.

Когда медведицу увезли из клана, чужой глава обещал забрать себе. Естественно, не женой. Она на тот момент у него уже была. Стоило ей только увидеть Раду, как всё хорошее отношение к девушке закончилось. Он собирался использовать её для рождения наследника, сильного, с генами главы. А жена главы рожала только девчонок. Быть инкубатором чужого клана Радмилу совсем не прельщало и она, улучив момент, сбежала. Никто не ожидал, что она решится на это. Что и дало ей фору. Через границу помог перебраться Рикардо, с которым она познакомилась в дороге. Он пел русские песни с сильным акцентом, и она с радостью подпевала ему. А потом его не стало. И Рада осталась одна, помня только то, что через неделю отправляется грузовой корабль в Россию из Каракоса.

Рада старалась не думать о том, что, спасая людей, нарушила закон одаренных: Ни к коем случае не проявлять свои способности среди непосвященных в тайну существования других рас.

ГЛАВА 36

— Готова? — двери фургона открылись, я кивнула на вопрос Хереса, натягивая капюшон. Он подал руку, чтобы я выбралась. — Налево, потом снова налево.

Он осмотрелся по сторонам и подал знак рукой “Иди”.

На старой бензоколонке в такой час никого не было, только старенький пежо стоял в стороне.

Я забежала в одноэтажное здание, прошла по узкому коридорчику, повернула и толкнула первую дверь слева. Застыла на пороге, смотря как папа прижал к своей груди рыдающую маму.

— Настя… Насть… — шептал он еле слышно, но я отчетливо разобрала слова. Папа убедил ее встретиться здесь, за ней следили, чтобы не было замечено чужих. Полчаса назад он встретил ее и должен был всё рассказать.

— Аля? — мама стояла спиной ко мне. Когда руки отца опустились, она подняла на него голову. — Аля там?

Медленно развернулась и я кинулась к ней.

— Ма-ма!

— Доченька моя. Маленькая моя… Боже мой! Ты жива! — она целовала мои слезы, папа обнял нас обеих. А мы обе даже говорить не могли, разрыдались в унисон.

— Мама, прости меня… прости…

— Ты жива, господи… Как ты? Похудела сильно, что с тобой было? Тебя не обижают? Аля… Как ты жила всё это время? Я всё хочу знать! Всё-всё.

Увидев мой взгляд на отца, она улыбнулась сквозь слезы.

— Он мне рассказал, но я хочу послушать тебя.

И мне пришлось рассказать ей всё. Пропустила самые ужасные моменты, закончила тем, что нахожусь в секретном месте.

Мы еще долго просидели втроем в этой комнатушке, а потом папа отвел маму к машине, её должны были увезти домой. А меня на базу.

— Когда мы еще увидимся с Алей, Серёж?

— Насть, я найду способ связаться с тобой. Но пока я в долгой командировке, мне нельзя светиться в городе. Я буду беречь нашу дочь.

— Уж постарайся. После того, что ты мне рассказал, ты просто обязан уберечь ее, слышишь?

— Аль. — короткий зов Хереса встрепенул меня. — Пять минут уже стою. Зря Алекс разрешил встречу, ты че-то сильно скисла. Ты давай, не смей разваливаться.

Я вытерла слезы, предложенным платком. Надо же, у такого качка и платок обнаружился.

— Я не развалюсь. — буркнула в ответ. — Не теперь.

— Вот и хорошо, едем на базу.

По дороге позвонил Алекс, они коротко переговорили с Хересом и я поняла из разговора, что возвращается Марго. С новостями.

Я напряженно молчала всю дорогу, вспоминая нашу с мамой встречу. Папа тоже хмурился, глядя в одну точку за окном. Тяжело ему, понимаю. Столько лет держать в себе такое. А ведь, если бы он доверился маме много лет назад, может, ничего бы этого не было. Кем бы я была? Полукровкой? Как сказал Гордей, таким не дают рождаться? Вздрогнула от своих мыслей и встретилась взглядом в зеркале с Игорем, который тоже был серьёзен как никогда.

Мы приехали на базу через три часа. Я сразу же ушла к себе. Тренировки на сегодня закончены, историю существования одаренных я за три месяца изучила вдоль и поперек. Лежала в комнате, почему-то в голову лезли воспоминания из детства, с мамой, папой, братом. Сестренки тогда еще не было в планах, а значит и мне было лет пять-шесть…