Парижский роман - Рут Райшл

– Оставь ее, Джордж, – вмешался Болдуин. – Это не твое дело.

– Если у мужчины есть ребенок, он имеет право об этом узнать!

Болдуин обратил взгляд своих теплых глаз на Стеллу.

– Ричард Олни живет в какой-то дыре в Провансе, и у него нет телефона. Получается, вам пришлось бы проехать триста миль, чтобы спросить у человека, с которым вы незнакомы, помнит ли он кого-то, с кем встретился сорок лет назад. Понимаю, почему у вас нет желания этим заниматься.

– Ты настолько скучна? Вообще нет тяги к приключениям? Что с тобой не так? – разъярился Джордж. – Я разочарован. Этот человек может оказаться твоим отцом. И ты позволишь небольшому расстоянию отпугнуть себя?

– Перестань, Джордж, – вступилась Рейчел.

Сейчас она выглядела счастливее, чем во время готовки; красивый ирландский поэт приобнял ее за плечо. С его зелеными глазами и ее рыжими волосами они составляли потрясающую пару. Она повернулась к Стелле.

– Поможешь мне стулья убрать? Поздновато уже.

Потрясенная Стелла осознала, что Джордж так сильно загрузил ее заданиями, что она даже не вспомнила о поисках гостиницы. Что с ней происходит? Теперь ей придется провести еще одну ночь в книжном магазине. Но этот раз, решила Стелла, будет последним.

глава 13

Потерянные души

В детстве Стелла мечтала, что однажды отец приедет верхом на коне, поднимется к окну по лестнице и украдет ее у Селии. Это было очень давно, но сейчас мечта вернулась и прошлась по ее сну в белом поварском колпаке. Она проснулась недовольная собой: поздновато уже верить в сказки. Кем бы ни оказался ее отец, ясно, что он одновременно разочарует ее и сам будет разочарован. Лучше и спокойнее не знать.

Оглядывая заставленную книгами кабинку, в которой провела ночь, Стелла твердо решила, что сегодня все будет по-другому: она не позволит Джорджу отвлекать себя поручениями. Она найдет номер в гостинице и приступит к поискам Викторины. Спустившись из своего «гнезда», она пошла в тесную ванную, почистила зубы и провела пальцами по волосам в безуспешной попытке их расчесать. Умывшись, Стелла вышла в магазин в поисках кофе.

В Музыкальной комнате она обнаружила Дэниела.

– Вот, специально для тебя приготовил. – Он протянул ей кружку теплого кофе с молоком. – Подумал, что ты можешь захотеть кофе. Вчера вечером тебе туговато пришлось, Джордж понятия не имеет о границах.

Стелла взяла кружку с благодарностью.

– Ты что-нибудь знаешь о Ричарде Олни? – спросила она.

– Никогда о нем не слышал, – пожал плечами Дэниел. – Спроси Рейчел. Она, похоже, знает все на свете.

Рейчел наводила порядок на полках с поэзией.

– Он пишет книги по кулинарии, – сообщила она Стелле. – Приехал в Париж в пятидесятых, чтобы стать художником, а закончил как Джулия Чайлд. Хотя, – поспешно добавила она, – он и живописью явно занимается. – Подойдя к секции кулинарных книг, Рейчел выудила томик под названием «Простая французская еда». – Он пурист. Это все в основном о качестве продуктов.

Взяв книгу, Стелла полистала ее и вернула на полку. Не все сразу. Сначала нужно разгадать другой секрет. Вот найду работы Викторины, пообещала она себе, тогда и решу, хочу ли взглянуть на таинственного повара, который может оказаться моим отцом. У нее есть план, и она будет его придерживаться.

– Кстати, это тебе. – Порывшись в кармане, Рейчел вынула конверт.

– Мне? – Стелла была озадачена.

– Его принес шофер Жюля – Поль, кажется? Он заглянул в твою гостиницу, а когда ему сказали, что ты выехала, решил занести это сюда.

В конверте оказались два листа бумаги. На одном была нацарапана записка от Жюля. «В Отдел эстампов Национальной библиотеки допускают только научных сотрудников. Чтобы пройти, вам потребуется рекомендательное письмо. Это должно помочь». Она развернула второй лист – деловое письмо на плотном бланке, где ее представляли как иностранную студентку, выполняющую для Жюля исследование. Убрав конверт, она расспросила Дэниела, как добраться до библиотеки.

– А теперь иди, – подтолкнул он ее к двери, – пока тебя не поймал Джордж и не надавал новых срочных заданий.

Выйдя из магазина, Стелла пошла вдоль реки, миновала Новый мост и пересекла мощеный двор Лувра. Ночью прошел дождь, и воздух был чистым и прозрачным, а небо покрывали редкие облака. Неторопливо идя по улице Ришелье и чудесному саду Пале-Рояль, она думала, насколько это приятнее ее ежедневной пробежки по замусоренным улицам Нью-Йорка. Она послушала, как плещется вода в красивом фонтане на площади Луве, а увидев, наконец, пункт назначения, ахнула от неожиданности. Отдел эстампов располагался в историческом здании – построенное в семнадцатом веке, оно было больше похоже на дворец, чем на библиотеку.

Войдя, она подошла к охраннику и, заикаясь от неуверенности, на ломаном французском объяснила цель своего прихода. Он молча показал на конторку в другом конце холла.

– Vos papiers[46]. – Сидящий за столом мужчина в очках протянул руку.

Стелла передала письмо и затаила дыхание, когда библиотекарь начал его читать.

– Ах. – Он испустил долгий, почти благоговейный вздох. – Vous travaillez avec M. Delatour. Très bien[47]. – Вручив ей пропуск, он указал на вход в Зал Лабруста.

Слегка ошеломленная – все получилось так легко, – Стелла подошла к двери и замерла, глядя по сторонам. Она никогда не видела такой красоты. Огромное, просторное помещение с высоким куполообразным потолком и заставленными книгами стенами. По всему залу в несколько рядов стояли длинные столы со старомодными лампами, вокруг царила удивительная, какая-то музыкальная тишина. Стелла подумала, что не отказалась бы переехать из магазина сюда.

Она подошла к справочному столу и была направлена к высокой, худощавой женщине с короткими седыми волосами, которые торчали так, будто их покромсали садовыми ножницами.

«Мадемуазель Дюзень» было написано на пристегнутой к ее рубашке бирке. Слушая сбивчивый рассказ Стеллы (отрепетированный с Дэниелом), она недовольно хмурилась, не скрывая неприязни к американцам. С ледяным презрением она указала Стелле на то, что поданная ею заявка заполнена не по форме. Пришлось заполнять заявку еще три раза, и только тогда она соизволила выдать Стелле старинную биографию Тулуз-Лотрека.

Однако дело того стоило. У Стеллы вырвался вздох облегчения, когда она нашла упоминание о Викторине. По уверениям биографа, Лотрек всегда представлял ее как «моя Олимпия».

Она листала пожелтевшие страницы в надежде выудить крупицы информации о картинах самой Викторины. К своему большому огорчению, Стелла нашла лишь рассказ о том, как в 1898 году Лотрек, увязавшись за подругой, поднялся на чердак ветхого дома в парижском квартале с дурной репутацией. Там