Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 1 - Селина Катрин

нервотрёпки. И вымотала меня до скрежета в челюсти. Текучка в «Фокс Клиникс», подарок от Кракена с выгрызенной печенью, бесплодные попытки найти склад, и вишенкой на торте — вопиющее опоздание на встречу Немелана, который, судя по всему, вообще решил не приезжать. Ну и переживания за Лею, конечно. Глобальные. Потому что она — полуцваргиня. С каждым годом внешне она становилась всё меньше «эльтонийкой» и больше «цваргиней». Столько злости и постоянного страха скопилось под кожей, что мне бы медкапсулу с релаксантами, а не разговоры с напыщенным павлином в белом, у которого на лбу написано осуждение.

Кассиан просто оказался в неправильном месте и в неправильное время. Он стал катализатором, спичкой к моему эмоциональному напалму. Может, в другой день мы бы вежливо-напряжённо перекинулись репликами и разошлись. А сейчас — слишком поздно. Меня уже было не остановить.

— Факт первый: ваши женщины обязаны выходить замуж до пятидесяти лет, и это закон планетарного масштаба. Факт второй: возможных мужей цваргине подбирает Планетарная Лаборатория, как племенной кобыле. Факт третий: ваши женщины преимущественно не работают и финансово зависят от мужчин, а где финансовая зависимость — там и прямое подчинение. Факт четвертый: до недавних пор на Цварге даже разводы были запрещены. Теперь их якобы разрешили[2], но АУЦ всякий раз вмешивается в дела пары и решает, достойна женщина развода и другого мужчины или пускай ею пользуется этот. Ах да! Совсем забыла! Факт пятый: цварги имеют резонаторы и могут воздействовать на женщин на бета-уровне, а те, в свою очередь, даже убраться восвояси с планеты не имеют права. Все те девушки, которые не являются добровольными бытовыми проститутками, принудительно становятся зомбированными марионетками-рабынями!

Ноздри инспектора покраснели, на виске часто-часто запульсировала лиловая вена, а губы сжались в упрямую линию. Мужчина передо мной явно был взбешён. Ну конечно же, я затронула его расовую священную гордость!

— Только в вашей извращённой фантазии всё так, как вы описали, леди Фокс, — процедил он, явно с нежеланием назвав меня «леди». Очевидно, фанатичный цваргский этикет, вбиваемый рогатикам с рождения, сыграл свою роль. Вот тут я даже внутренне поаплодировала. — Я уже объяснял вам, что наша раса на грани вымирания, и да, нам приходится идти на определённые меры поддержки рождаемости. Что касается воздействия на бета-уровне — это ваша больная фантазия. На Цварге строго запрещено использовать ментальное влияние на живых разумных существ. Если женщина пожалуется и будет доказано оное, то наказание — астероид!

— Да как же она пожалуется, если ей внушили, что она без ума от этого мужчины?!

— Да никто этой ерундой не занимается!

***

Кассиан Монфлёр

Я стоял вплотную, зачем-то прижимая эльтонийку к стене лифта, и смотрел на неё, как последний проклятый наркоман, не в силах оторваться.

Она была невыносима.

Ни одна женщина так со мной не разговаривала!

Кровь кипела в жилах от резких слов. И хотя в глубине души я был согласен с некоторыми аргументами и тем, что на Цварге уж слишком давно не менялись законы, а основная часть сената — старики с закостенелыми взглядами, но каждое слово Эстери резало как скальпель без наркоза. Возможно, я бы не завёлся так, если бы сам не был сенатором. Ведь я являлся частью системы.

С юных лет я помогал отцу, ходил по коридорам Серебряного Дома[3], вдыхал запах сухих протоколов и железной власти, учился сидеть на совещаниях, не подавая вида, что устал. Я рос с ощущением, что однажды стану сенатором. Что это — моё будущее, моя структура, моё наследие.

Я не писал законы. Но я жил в них.

Каждая фраза критики била не просто по больному, а ниже пояса. Она била в мою суть.

Острая, как осколок, горячая, как передоз адреналина, эта женщина стояла передо мной и сводила с ума. И при всём этом — чёрт возьми, слишком красивая и ароматная в ментальном плане, чтобы продолжать лгать себе, что я пришёл выяснить, с кем она встречается. 

«Очнись, Кассиан, это эльтонийка! Все они похотливые беспринципные стервы!» — рявкнул голос в голове, как плеть по загривку. А внутри — каша из ярости, желания и презрения к самому себе. Я снова медленно, до боли в челюсти, обвёл взглядом идеальное тело Эстери Фокс.

Полупрозрачная блуза. Пышная грудь. Дьявольски плавный изгиб бёдер в тугой юбке-карандаше и королевская осанка. Она выглядела так, как не позволила бы себе ни одна леди-цваргиня с претензией на статус, и под моим взглядом Эстери лишь изогнулась ещё сильнее. Ведь она это специально, да? Понимает, как на меня действует, и потому провоцирует ещё больше, да?

Я засунул руки в карманы и демонстративно сделал шаг назад.

— Зато наши женщины не спят без разбору с кем попало.

— К вашему сведению, эльтонийки тоже не спят, — парировала эта особа лёгкого поведения.

На что я лишь фыркнул.

— И именно потому, что вы «не спите без разбору с кем попало», эльтонийки даже отстроили на одном из спутников целый Храм Фортуны. Чтобы женщина могла прийти в любое время и выбрать себе мужчину на ночь.

— Судя по тому, что вы в курсе подробностей функционирования Храма Фортуны, вы знаете о нём не понаслышке, — съязвила Эстери.

Один — один.

Она была права, однажды я заявился туда… Сам не знаю зачем, скорее, из любопытства. На Цварге женщин в разы меньше, чем мужчин, а потому каждый справляется со своими проблемами как может. Обычно я пользовался борделями на Тур-Рине, и этого хватало, а тут — словно космос нашептал — зачем-то полетел в систему Эльтона. Захотелось необычных ощущений, уже толком и не помню, что сподвигло. Лет десять назад было. Та ночь прошла как в тумане, эльтонийки обкурили меня чем-то, а потом ещё и выставили прочь. Но организм остался доволен — это помню отлично.

Воспоминание внезапно отбило желание препираться дальше с Эстери. Я опёрся спиной на противоположную стену лифта, прикрыл глаза и неожиданно для себя поймал ароматную бета-волну эльтонийки, которая вызвала странное чувство дежавю… Обычно у меня очень хорошая память на ментальные отпечатки гуманоидов, но тут я всё никак не мог вспомнить, где уже слышал подобный. Видимо, я очень долго молчал, потому что Эстери внезапно кашлянула и сказала уже совсем с другой интонацией:

— Насчёт вашей пассии, инспектор Монфлёр. Я действительно рассчитываю, что вы ей корректно объясните, почему вечер пятницы провели с другой женщиной, и она не станет мне мстить.

— Что? — Я