Взрыв - Э. К. Хантер

— Просто оставь меня, черт возьми, в покое! — взревела она, и ее слова рикошетом отразились от каждой поверхности в комнате.

— Райли... - это было все, что я успел сказать, прежде чем дверь с грохотом распахнулась и ворвался Раф, думая, что он какой-то гребаный спаситель.

Он пронесся мимо меня, чтобы занять свое место перед моей женой, как будто она нуждалась в моей защите. Чтобы посыпать рану солью, Райли съежилась у него за спиной.

Мои глаза сузились при виде маленького члена.

— Ты слышал ее, убирайся отсюда к чертовой матери, — прорычал он. Угрозу в его тоне нельзя было пропустить.

— Или что? — сказал я, угрожающе делая шаг вперед. Я понятия не имел, кем он думал, пытаясь помешать мне отвезти жену домой. Если он думал, что у него с ней есть шанс, то у него было еще кое-что. Он лишился бы обеих рук, если бы осмелился прикоснуться к ней.

Но потом этот маленький сопляк сделал нечто такое, что подписало его свидетельство о смерти.

Он вытащил пистолет и направил его на меня.

— Ты действительно хочешь это выяснить?

Райли ахнула.

Я улыбнулся.

Эта пизда была покойником. К черту сделку.

Я шагнул вперед, дуло пистолета уперлось мне в живот, когда я уставился на Рафа, молча провоцируя его нажать на спусковой крючок.

Напряжение наполнило воздух, когда мы вдвоем стояли, свирепо глядя друг на друга, не желая отступать. Он не стал бы стрелять в меня, слишком многое было поставлено на карту, если бы он совершил такой идиотский поступок, но я мог сказать, что он действительно чертовски хотел нажать на спусковой крючок.

Выйдя из-за его спины, Райли положила руку ему на плечо. Тот факт, что она прикасалась к другому мужчине, заставил меня покраснеть, и на моей челюсти задергался мускул, но я не отвел от него взгляда.

— Кай, пожалуйста, просто уйди, — мягко взмолилась она, разбивая мое чертово сердце. Она потянула его за руку, и он опустил пистолет, но все еще смотрел мне в глаза. Когда через минуту никто ничего не сказал, Райли рявкнула. — Кай! Пожалуйста, просто уходи, я не хочу, чтобы ты был здесь.

— Ты слышал ее, Вульф. Убирайся к чертовой матери отсюда, все, что ты делаешь, — это причиняешь ей боль.

Мой взгляд метнулся к Райли и увидел опустошение на ее лице. Для меня было ударом под дых осознать, что я причинил ей боль больше, чем уже причинил. Я уставился на свою жену, когда одинокая слеза скатилась по ее щеке, и как бы мне ни хотелось протянуть руку и смахнуть ее, я сопротивлялся.

Нерешительность тяжелым грузом лежала у меня в груди. Мне не хотелось принимать это, но Раф был прав, чем дольше я оставался, тем больше причинял ей боль. Но, черт возьми, мне не нравилась мысль оставить ее здесь.

Когда еще одна слеза скатилась по ее щеке, я сглотнул.

— Я пойду, — сказал я неохотно. Но это был еще не конец, это было далеко от конца. Игнорируя придурка, который стоял там, изо всех сил стараясь не ухмыляться, я сосредоточился на своей жене. — Я дам тебе время, Райли, но это еще не сделано. Мы еще не закончили. Так что я дам тебе время, но попомни мои слова, скоро ты поедешь со мной домой.

Она выдержала мой взгляд, в котором не было ничего, кроме ненависти.

Это разорвало мое гребаное сердце в клочья.

Бросив на Рафа последний взгляд, молчаливое предупреждение остерегаться его за спиной из-за маленького трюка, который он выкинул, я повернулся и вышел, игнорируя каждую частичку себя, которая говорила, что я должен был перекинуть Райли через плечо и забрать ее с собой.

ГЛАВА 12

РАЙЛИ

Никогда еще не было сказано более правдивых слов, чем слова «несчастье любит компанию». Мы с Софией провели остаток дня в самом ужасном состоянии из-за этих придурков в нашей жизни.

Ей удалось провести с Майлзом в общей сложности пять минут, прежде чем они поссорились, во время которых он назвал ее избалованным ребенком, и она, по понятным причинам, убежала. Конечно, я была твердо в команде «Я ненавижу Майлза», так что мой голос принадлежал Софии, когда она целый час называла его всеми именами, какие только могли прийти ей в голову.

Что касается меня, я провела день, ненавидя себя. О чем, черт возьми, я думала, вот так прыгая на члене Кая? Правда заключалась в том, что я не думала. Мой мозг отключился, и мое тело находилось под контролем моей жадной киски, которая в ту секунду, когда Кай коснулся меня руками, ничего так не хотела, как быть заполненной им.

Хуже всего было то, что это было так чертовски приятно, что в ту секунду, когда он ушел, я снова возжелала его. Я начинала уставать от постоянных американских горок, на которые Кай постоянно устраивал мне, и все же я была похожа на гребаного наркомана, когда дело касалось этого человека.

Я увидела боль на его лице, когда Раф сказал Каю, что все, что он делает, причиняет боль мне. Хотя это было правдой, часть меня хотела прижаться к его широкой груди, обнять его руками и оставаться так вечно. Но моему сердцу было слишком больно, чтобы простить его, и честно? Я не думала, что когда-нибудь найду в себе силы двигаться дальше после боли, которую я испытала, веря, что Кай мертв.

Неважно, каковы были его причины.

Итак, мы с Софией заперлись в ее комнате на весь день, отказываясь разговаривать ни с кем из представителей мужского пола, включая Рафа, потому что на меня не произвело особого впечатления то, что он наставил пистолет на Кая. Мы потратили все время, съедая весь вес нашего тела в виде закусок в жалкой попытке справиться с гневом, который мы оба испытывали.

— Этого должно хватить, — сказала она, закончив наносить еще один слой тонального крема на след от укуса, который Кай оставил у меня на шее.

Несмотря на наш античеловеческий протест, Джорджио без приглашения зашел в спальню Софии, чтобы сказать нам, что мы должны готовиться к вечеринке, которую он устроил в честь дня рождения Антонио. София запротестовала, но Джорджио ничего этого не слышал и приказал ей готовить свою задницу. Он также ясно дал понять, что если я остановлюсь у них в качестве гостя, то тоже должна присутствовать.

Мне было немного легче. Уходя, Джорджио сбросил бомбу, заявив, что