Девочка на замену - Анна Шнайдер

Артём подошёл к девушке и взялся обеими руками за расстёгнутые джинсы. Аля вновь сглотнула, и её дыхание стало более частым, взволнованным.

Родин потянул ткань вниз, одновременно с этим приседая. Дотянул до конца, с удовольствием рассматривая Алины ножки в телесного цвета колготках, встал и попросил:

— Всё, можешь переступать.

Она послушно сделала пару шагов, оставив джинсы позади, Артём поднял их с пола и положил на стул поверх своих штанов. Вновь подошёл к Але и, на мгновение задумавшись о том, что снимать следующим, взялся за край колготок…

— Может, снимем только свитер? Я с тобой в колготках полежу, — быстро сказала Аля, положив ладони на руки Артёма, чтобы остановить его. — Они всё равно под джинсами были… Чистые…

— Ты что, кто же в кровать в колготках ложится? — искренне возмутился Артём. — И вообще я посмотреть хочу!

— О боже, — прошептала Аля, зажмуриваясь. — Ну ладно…

И он потянул вниз на этот раз колготки, обнажая нетронутую загаром нежную кожу.

64

Аля

Не зря Катя говорила про отключившиеся мозги, ой не зря.

Аля где-то на подкорке отлично осознавала, что нельзя, неправильно, надо поскорее уходить — но почему-то не могла. Как тут уйдёшь? Когда Артём так смотрит, так трогает — с нежной бережностью и сдерживаемой страстью, — что хочется продолжения.

Если бы Аля знала, что прикосновения любимого человека воспринимаются настолько сильно и остро, она, наверное, влюбилась бы раньше. Хотя, возможно, и нет — сейчас ей казалось, что она просто ждала появления в своей жизни Артёма. Как принцесса, заточённая в башню злым драконом, ждёт своего принца. Чтобы спас и женился.

Впрочем, про «женился» пока не надо думать. Лучше просто чувствовать… С закрытыми глазами это почему-то было особенно волнительно.

Когда колготки упали вниз, Артём молчал несколько секунд — Аля лишь слышала его дыхание, прерывистое и взволнованное. Оно касалось её обнажённой кожи, согревая её своим теплом, и Аля знала точно, что ни разу в жизни не ощущала себя более беззащитной, как сейчас перед Артёмом, который, кажется, стоял на коленях, словно подданный перед своей королевой.

Улыбнувшись этому сравнению, Аля приоткрыла один глаз, посмотрела вниз, на Артёма. Да, он действительно стоял на коленях и рассматривал её ноги, которые нельзя было назвать идеальными ни при каких обстоятельствах. Однако Аля чувствовала себя так, будто они были идеальными: потому что взгляд Артёма, жаркий и довольный, говорил лучше слов и предубеждений, обусловленных тем, что за Алей никто и никогда не ухаживал.

— Ты такая прекрасная, — прошептал Артём, проведя ладонью от её щиколотки к коленке, и по коже тут же пробежались приятные мурашки. — Невероятная. Снимем свитер?

Слегка вздрогнув от неожиданности вопроса, Аля зачем-то вновь попыталась возражать:

— Может, достаточно?..

— Нет, точно недостаточно. И вообще — кто мне тут про микробы недавно говорил? — Артём встал с колен, и Аля не удержалась — посмотрела на него ниже пояса. Тут же захотелось вновь зажмуриться, но вместо этого она всё же открыла второй глаз. А то одним плохо видно, а там было на что посмотреть.

А ведь они толком ничего не делают! Она только джинсы сняла и колготки — точнее, Артём снял, — а у него уже такая реакция, словно он эротический фильм смотрит.

Но это оказалось безумно приятно, потому что Аля ощущала себя по-настоящему красивой.

— Я говорила. Микробы… да. — Мысли путались, и девушка с трудом формулировала предложения. — Просто… я никогда…

— Я понимаю, Аль, — ответил Артём, ласково посмотрев на неё. Подошёл ещё ближе и коснулся ладонью щеки, а второй рукой поддел край свитера. — И я обещаю, что не позволю себе лишнего. Полежим, а потом ты пойдёшь.

— Ты сам-то в это веришь? — выдохнула она с иронией, и Артём тоже улыбнулся.

— Верю. Потому что из меня сейчас и правда так себе герой-любовник. Посмотреть смогу, немножко погладить, но надолго меня не хватит. А ты заслуживаешь большего. Тебя надо ласкать несколько часов, — Артём понизил голос, и в его синих глазах, как в небе, вспыхнула яркая молния. — Чтобы ты забыла собственное имя, а могла только стонать моё.

Совсем засмущавшись, Аля вновь зажмурилась, чувствуя, как Артём снимает с неё свитер и внизу живота становится теплее.

65

Артём

Простые беленькие трусики. Обычный лифчик — тоже беленький, — Артём такого белья в жизни не видел. Все девчонки, которые оказывались с ним в одной постели, были одеты во что-то сверхсоблазнительное. Аля же, зная, что вечером придёт к Артёму, ничего подобного не надела.

И от осознания, что рядом с ним находится искренняя и неопытная девушка, щемило сердце.

«Дело не в том, что происходит, а в том, кто находится с тобой рядом», — так однажды сказала его мама, правда, не Артёму, а своей подруге — он лишь случайно услышал и запомнил эту фразу. Не имея понятия, что имела в виду мама, сейчас он подумал, что эти слова очень подходят к нынешней ситуации. Аля не делала и половины того откровенного, что делали другие девушки, но при этом была гораздо желаннее. И так не хотелось, чтобы она уходила!

— Пойдём, — шепнул Артём, взяв Алю за руку, и повёл к постели. Девушка по-прежнему не открывала глаз, и из-за этого казалась особенно трогательной. Интересно, когда она осмелеет? — Вот так, ложись…

Аля послушно забралась под одеяло, нащупав его край, завернулась, как в кокон. А Артём, подавив желание засмеяться — подумал, что девушке станет обидно, хотя он всего лишь умилялся её непосредственностью, — щёлкнул выключателем, погрузив комнату в полумрак. Свет теперь оставался лишь от торшера, стоявшего с противоположной стороны, возле окна.

А за окном, кстати…

— Аль, смотри, — сказал Артём, улыбнувшись. — Снег всё-таки пошёл.

Она развернулась, приподнялась, вглядываясь в происходящее за стеклом, где в воздухе кружились крупные белые хлопья, серебрясь в свете фонарей, и прошептала:

— Я же говорила: холодно. А ты всё босиком, босиком…

— Не ворчи, — хмыкнул Артём и, воспользовавшись тем, что Аля отвлеклась на созерцание снега, выпустив натянутое одеяло из рук, скользнул к ней в кровать. Сразу же прижался, млея от ощущения желанной девушки рядом, и чмокнул Алю в плечо.

— А обещал не трогать! — пошутила она, но вздохнула так,