Бывшие. Его хорошая девочка - Тиана Раевская

Остаюсь лишь в своем подарке. Вцепляюсь пальцами в покрывало кровати, чтобы не сделать глупость и не попытаться прикрыться.

Как еще его горящие взгляды не оставляют на мне ожогов? Не понимаю. Но мне жарко. Очень. Внутри.

— Тебе нравится? — все еще могу говорить?

— Ты даже не представляешь, как сильно.

Его помутневшие глаза подтверждают слова. Дыхание перехватывает, когда его рука тянется к бантику на бюстгалтере. Сейчас дернет, и я останусь без него.

Но Макс не делает этого. Как будто растягивает удовольствие. Или оттягивает.

Но у него, очевидно, другие намерения — сначала довести меня до такого состояния, чтоб ничего не соображала.

И это получается. Его губы сводят с ума, а руки лишь усиливают безумие. Тело больше не принадлежит мне, когда я чувствую, как он оказывается внутри. Боли почти нет. Только осознании, что я теперь принадлежу ему. Безвозвратно…

А потом этот ошеломительный взрыв, который отрывает от земли, угрожая разнести мое сознание от безграничного счастья.

— Я люблю тебя... — выдыхаю на самом пике удовольствия.

И последний толчок, который как печать, заверяющая мою принадлежность этому мужчине без остатка. Его рык мне в шею — как подпись, удостоверяющая, что я его навсегда…

Глава 25

Мяу!

Мяу!

Нас приводят в чувства наши котятки. Проснулись и, кажется, хотят кушать.

Макс приподнимается с меня.

— Как будто дети проснулись и застукали родителей в неподобающей позе. У тебя нет такого ощущения? — смеется.

Улыбаюсь в ответ. Мне так нравится видеть его веселым.

Конечно, романтика немного пропадает, но это даже к лучшему.

— Надо их срочно кормить, папочка.

— Беги в ванную, мамочка, а я пока посмотрю, что там есть для них в холодильнике.

Да, мне определенно нужно в душ. Ищу глазами, чем прикрыться. Как-то стыдно голышом бегать.

Макс понимающе хмыкает и протягивает свою рубашку.

— Только сейчас, поняла? Дальше не смей меня стесняться. Ты очень красивая, Настя, нечего скрывать это от меня.

Киваю и скрываюсь за дверью ванной комнаты.

Принимаю душ, и только тут под струями теплой воды понимаю, что ответа на свое признание так и не услышала. Это царапает, но я не хочу накручивать себя.

Подумав, решаю, что для того, кто раньше даже не давал девушкам никаких обещаний, признаться так сразу непросто. Главное, что я чувствую его любовь. Не может быть, что ее нет.

Возможно, он ее еще и сам не осознает. Но она есть! Есть...

Вытираюсь и спешу выйти. Платье натянуть на мокрое тело не получается, приходится остаться в рубашке. Она приятно пахнет и достаточно длинная, чтобы прикрыть попу.

Проблема лишь в том, что трусики под ней те самые, с бантиками. И они не самые удобные для непривычной меня. Не носила я раньше стринги.

Макс встречает мое появление долгим оценивающим взглядом. Подмечает всё. Обжигает...

Но котятки, увязавшиеся за мной в кухню, отвлекают его.

— Как мы их назовем? — спрашиваю.

— Моя будет Янкой, Яночкой, Януськой.

— А мой тогда Ин... Инь... — задумываюсь. Даже не могу сходу придумать.

— Индеец.

Смеемся.

— Нет.

— Индиго.

— Да нет же, он такой маленький. Ин. ди. Как тебе?

— Нормально. Инди так Инди. Зато мы с тобой только вдвоем знаем, почему именно эти имена.

Это очень волнительно, что у нас есть общая, скажем так, секретная информация.

Макс наливает им молочка и ставит поближе, чтобы те могли поесть.

Мы с умилением следим за нашими комочками.

— Спасибо за подарок, — прижимаюсь к плечу Макса. Целую его, в душе ликуя, что теперь могу позволить себе подобную ласку, чуть более откровенную, чем раньше.

— Это тебе спасибо, малыш, — его голос становится глубоким, и у меня все дрожит внутри от предвкушения. Как быстро мужчины могут заняться этим снова?

Но пока наши детки не уснули, даже думать о продолжении не стоит.

Мы возвращаемся к нашему остывшему ужину. Но морепродукты тем и хороши, что их можно даже холодными есть.

Макс усаживает меня поближе к себе. И мы доедаем остатки. Потом я вообще оказываюсь у него между ног, прижимаясь спиной к торсу.

Мы о чем-то болтаем как привыкли за прошедшие недели, а затем я чувствую, что передышке пришел конец. Прямо попой чувствую. Ммм…

Котятки уже ищут место где улечься, а Макс недвусмысленно обхватывает меня, забираясь ладонями под рубашку.

— Я только представлю, что на тебе эти розовые бантики, у меня все вскипает внутри, — шепчет мне в шею. Убирает волосы в сторону и покрывает поцелуями

Я думала сильнее его желать, чем в первый раз, невозможно. Сожалела, что повторить такое, наверное, не получится. Но нет.

Едва он разворачивает меня к себе, едва вижу его губы, глаза, меня снова пронзает жгучее желание. Еще сильнее прежнего. Я опять хочу его. Но теперь осознанно, зная, что именно получу.

Внизу живота ощущаю, что наши чувства взаимны. Он жаждет повторения не меньше.

Но теперь я оказываюсь сверху и воодушевленно начинаю свое исследование. Я хочу знать, что нравится ему больше всего.

Это очень увлекательно — извлекать низкие звуки из большого сильного парня. Ощущаю себя музыкантом, играющем на новом инструменте. И эта мелодия мне определенно нравится.

Правда долго услаждать слух мне не дают.

Бантики снова развязаны, я опрокинута на спину, а звуки уже исходят из моего горла. Я так умею? Надо же... Как же сладко... Макс...

Ночь всех влюбленных определенно лучшая ночь в моей жизни. Засыпаю уставшая после нашего марафона, свернувшись под одеялом прямо как наши Инди и Янка.

Просыпаюсь к обеду. Макс доказывает еще раз, что моя любовь бесконечна. А если любишь, то каждая новая близость желаннее предыдущей...

На этот раз все происходит прямо в душе... Прямо под струями воды... Нежнее и чувственнее…

Он отвозит меня домой, где я прячусь от Данки, не желая делиться своими чувствами. Только Инди со мной. Мой маленький черный пушистик.

Мы договариваемся, что встретимся вечером. Но он не приезжает.

Звонит мне и сообщает, что срочно улетает в Питер. Ему нужно с отцом поговорить.

Я так расстроена, что места себе не нахожу. Хочу увидеться.

— Что, отдала-таки свою девственность этому бабнику? — ловит меня Данка. Молчу, не буду отвечать на язвительную реплику. — Ой смотри, Аська, раздавит он тебя, глупышку.

— Ничего подобного. Он любит меня, — протестую, хоть и знаю, что бессмысленно.

— Любит? Кто? Громов? Асенька, не думала я, что ты настолько пропащая. Не веришь мне? Но будь готова, на всякий случай.

Она уходит, а я старательно отмахиваюсь от плохого предчувствия.

Нет, не может такого быть. Макс