Тихоня для босса. (не) фиктивная беременность - Ксения Маршал

— Ну да, ты же на особом счету, — хитро тянет Евгений. Давлюсь последним куском торта и во все глаза смотрю на помощника. Он знает о нашем с Зарецким договором? — Завидую тебе, с тебя босс не сдирает каждый день по три шкуры, — подмигивает мне. — Но если что, не стесняйся обращаться, всегда рад помочь красивой девушке. Поддержать в случае чего — тоже.

— Спасибо, — я улыбаюсь в ответ, но эта улыбка отдает фальшью. К чему были эти последние фразы? Не хотелось бы думать, что доверенное лицо Зарецкого замыслил что-то против меня. Или это просто флирт? Он — молодой и довольно симпатичный, я вроде тоже, почему бы и нет?

В офис возвращаемся с небольшим опозданием. Евсея еще нет, и я спешу скорее занять свое рабочее место. Женя ловит меня за руку и задерживает прямо на пороге.

— Подожди, Даш, — мягко просит он. Мы стоим друг напротив друга, и между нашими лицами едва ли поместится две ладони. — Я серьезно говорил про любую помощь. Ты — очень красивая девушка, и я рад, что пришла к нам работать, — он заправляет мне за ухо выбившийся локон, его глаза странно мерцают. А я застыла на месте и совершенно не знаю, что делать. Сама себе напоминаю олененка в свете фар несущегося на него автомобиля. — Сходим вдвоем куда-нибудь сегодня вечером?

— Не помешал? — доносится вдруг до нас холодный голос Зарецкого, и мое сердце больно сжимается, а потом падает в желудок.

41. Дарья

— Да, то есть нет, мы… — лепечу какую-то чушь, судорожно пытаясь придумать оправдание. Вот только придумать тут ничего невозможно! Еще и Евгений не спешит отходить от меня. Так и стоит, тесно придвинувшись. Спасибо, хоть руку из волос убрал. Неужели не видит, как полыхают ледяным гневом глаза Зарецкого?

— Прошу прощения, отпускаю Дарью, — личный помощник наконец говорит хоть что-то удобоваримое. — Показал ей, где здесь приличный ресторан. А то девушка сидела запертая в кабинете, как прекрасная принцесса — в башне. И я подумал, что будет неплохо вызволить ее хотя бы на время.

— Спасибо за беспокойство, — цедит Евсей и прожигает Женю взглядом.

Мне даже немного жаль становится последнего. Но потом думаю, что он должен был уже давно привыкнуть к крутому нраву начальника. Под шумок стараюсь как можно быстрее скрыться в кабинете. Шагаю и чувствую, как взгляд Зарецкого прожигает уже мой затылок. В желудке все остро сжимается. Кошмар! Устраиваюсь за столом, зарываюсь в конспекты и книги — что угодно, лишь бы не смотреть в глаза Зарецкому.

К счастью, он не торопится зайти в кабинет, и у меня появляется время на передышку. Спустя пять минут, в течение которых я слышу приглушенные голоса, доносящиеся из приемной — надеюсь, не меня делят! — прихожу в себя и даже умудряюсь убедить саму себя в том, что ничего особо страшного не произошло. Ну подумаешь, постояла рядом с посторонним мужчиной. Так ведь ничего большего не было! А Евсей сам виноват, оставил меня голодать в одиночестве, вот теперь пусть и не предъявляет претензий!

Вздрагиваю от щелчка двери. Поворачиваюсь и смотрю на степенно приближающегося Зарецкого как кролик на удава. Все бодрые мысли тут же деваются куда-то, и я снова сгибаюсь под грузом навеянной вины. Босс останавливается напротив моего стола, сверлит потемневшим взглядом и в довершение ко всему барабанит пальцами по столешнице. Чувствую, как руки начинают трястись.

— Мне нельзя нервничать! — выпаливаю звонко, подскакивая со стула.

— А есть из-за чего? — вкрадчиво интересуется этот гад, делает шаг вперед и врезается всем телом в меня. На талии сжимается стальная схватка. — А, Даша? — заглядывает в глаза. Чувствую себя пойманной бабочкой, которую вот-вот проткнут булавкой. Жуть!

— Ты меня пугаешь, — признаюсь. Голос слабый и дрожит. Руки сами собой вцепляются в каменные бицепсы, ища в них опору.

— А знаешь, что пугает меня? — Рычит. Негромко, не на публику — только для нас двоих, но рычит! Вибрация из его груди переходит в мое тело. Слабое и безвольное. — Когда какой-то левый мужик лапает мою женщину!

— Я не твоя женщина, — лепечу неуверенно. Да я и сама не знаю, какие отношения связывают нас двоих! Но явно же не такие близкие, на какие намекает Евсей.

— Уверена? — прищуривается, а потом кивает самому себе: — Вот прямо сейчас и проверим!

Не успеваю я и пикнуть, как моих губ касается жгучая печать. Руки Зарецкого со всей силы вжимают меня в твердое горячее тело, а его рот начинает так остро и развязно целовать меня, что коленки слабеют. Но самое жуткое — внутри я просто счастлива от такой неприкрытой агрессии! В животе порхает целый рой бабочек, они бьются там неистово, в воображении взрываются красочные фейерверки, а во рту вкус Зарецкого — самый лучший и приятный вкус на свете.

— Будешь так призывно стонать, и я не смогу остановиться на малом, а весь офис будет знать, за какие такие таланты я взял тебя в личные стажерки, — отрывается буквально на несколько мгновений, чтобы сообщить важное, и снова возвращается к моим губам.

Евсей их терзает самозабвенно, так откровенно и пошло, что я улетаю. Все тело горит, губы и щеки саднит от щетины, и мысль о том, чтобы не останавливаться на малом, уже не кажется мне отвратительной. Наоборот, делается все привлекательнее с каждой секундой.

— Евсей… — хнычу, сама не зная, почему. А вот Зарецкий, кажется, догадывается.

— Твою мать, Даша! — рычит он и пытается отдышаться. — Крышу мне сносишь, маленькая, — утыкается лбом в мой. Мы оба пылаем. Дышим тяжело и надсадно, будто бежали марафон. — Но наш второй первый раз будет красивым, больше я с тобой не лажанусь. Офисный стол тут явно не подходит.

Зарецкий о чем-то болтает, а до меня смысл его слов доходит не сразу. Я не понимаю, почему мы больше не целуемся. Для остановки нет никакой объективной причины!

— Евсей… — зову жалобно. Мои руки скользят по мощной шее, пальчики зарываются в темные волосы.

— Так, нам срочно нужно сменить обстановку, — командует он. — Собирайся, наше свидание начнется чуть раньше.

Зарецкий сам накидывает на меня плащ, берет за руку и ведет вглубь кабинета. Я ничего не