(не) Желанная. Сапфировая герцогиня - Ирэна Рэй

— Вы тоже мне лгали, — попыталась оправдаться Риченда. — Это была честная дуэль на линии, в которой у отца был шанс.

Штанцлер удивлённо распахнул глаза:

— Мы никогда не говорили о дуэли, я понимал, что эта тема тяжела для вас, но видит Создатель, я и предположить не мог, что вы не знали о линии! Ваша матушка должна была вам сказать, а если не она, то Робер Эпинэ. Простите, Дана, если бы я знал, то не оставил бы вас в неведении.

— Я больше не знаю, кому верить, — обречённо выдохнула она, взглянув на смятый в руках лист. — Что вы собирались с этим делать? Предать огласке? Показать королю?

— Вы знаете, что король — не указ Дораку. Я иду к Её Величеству. Брошусь в ноги, чтобы она повлияла на Ворона, а он в свою очередь отказался от плана Дорака. Только она может нам помочь.

— Она не станет этого делать, — сказала Риченда. Ей было очевидно, что Катарина любит Алву и ни за что не выпустит из своих цепких лап. Её не остановит даже то, что в списке её братья. Катари нужен только Рокэ, и ради того, чтобы он снова принадлежал только ей, она пойдёт на всё. — Хотя бы потому, что в этом списке есть я.

— Я не верю, — покачал головой Штанцлер. — Когда-то вы были так дружны…

— Всё это в прошлом.

— Я понимаю… но в ней есть милосердие и доброта, она не позволит свершиться такому чудовищному преступлению. Её братья… нет, она не позволит, — севшим голосом, с большей уверенностью, чем чувствовал, повторил кансилльер. — Я должен попытаться.

— Она сейчас с ним.

— С кем? — не сразу понял Штанцлер. — С Алвой?

— Я видела их. Вместе.

По тому, как Риченда отвела глаза, Штанцлер, вероятно, сразу догадался, что она имела ввиду:

— О, Дана, я сожалею…

— Вы были правы: он выбрал её, а я ему наскучила. Катарина не станет ничего менять.

— В таком случае… — Штанцлер прокашлялся, будто ему не хватало голоса, чтобы закончить фразу, — мы обречены. — Кансилльер снова вздохнул, потом как-то с опаской, пугливо оглянулся на дверь, наклонился вперёд, так, что теперь его бледное лицо оказалось совсем рядом с её и тихо, Риченда едва могла разобрать его слова, заговорил: — Остаётся только один выход — нанести удар первыми.

— Вы говорите об убийстве Дорака? — шёпотом произнесла Риченда.

— Мой человек в его окружении ждёт этого приказа, и он сделает то, что должно, но… есть ещё Алва. Он жестоко отомстит всем, а потом станет единственным сосредоточением власти в Талиге и тогда… Если действовать, то сразу и наверняка, — Штанцлер изменился в лице, чуть заметно, но достаточно, чтобы Риченда всё поняла.

— Вы хотите его убить?! — сердце пропустило удар. Риченде казалось, что она в каком-то кошмарном сне и никак не может проснуться. Рокэ может не любить её, лгать ей, но смерть… Нет!

— Кардинал погубит всех, но без Ворона он ничто. Их нужно остановить. Обоих. Мой человек может добраться до кардинала, но Алва для меня недосягаем. Если только… — он не договорил, но Риченда и сама догадалась.

— Нет, — отрицательно качнула головой герцогиня.

— Простите, я не должен был говорить с вами об этом. Каким бы он ни был, но он ваш муж, — Штанцлер покачал головой с усталостью и горечью в глазах, с разочарованием, но таким, словно ожидал этот её ответ. — Может быть, на этот раз он вас пощадит.

— На этот раз? — переспросила Риченда. — Что вы хотите сказать? — девушка недоуменно перевела взгляд на его лицо и вдруг всё поняла. — Что Рокэ причастен к покушению? Нет. Я носила его ребёнка. Это Дорак отдал приказ меня убить. Я не позволила ему отдать Надор Манрикам.

— Надор всё равно остался под его контролем, только через Алву. Но вы правы — кардинал был зол на вас. Только вот… Риченда, вы правда верите, что Дорак позволил бы себе убить жену и наследника своего самого важного союзника?

— Рокэ не мог согласиться на такое, — упрямо повторила Риченда. Она видела Рокэ в те страшные дни, его скорбь была искренней.

— Тогда почему Дорак всё ещё жив? Ворон убивал и за меньшее.

— У Рокэ наверно нет доказательств.

— Когда его это останавливало?

Риченда, вероятно, впервые задала себе тот же вопрос. То, что это дело рук Дорака было очевидно всем, и Алва не мог этого не понимать, так почему он ничего не предпринял? Потому что союз с кардиналом для него важнее?

Риченда сжала виски руками, казалось, что голова сейчас взорвётся от переполнявших её мыслей. Всё это было слишком для одного дня.

В руке Штанцлера сверкнул золотой перстень с большим алым камнем.

— Внутри кольца две крошечные крупинки яда.

Риченда как зачарованная смотрела на старинное кольцо в золочёной оправе и тревожно переливающийся в нём красный камень, похожий на густую каплю разлитого вина или… застывшую кровь.

— Этот яд невозможно распознать в вине или шадди, а смерть от него безболезненная. Если выпить яд, то утром будет небольшая лихорадка, будто опьянение, к вечеру человек ложится спать и больше никогда не просыпается.

— Я не могу, — повторила Риченда.

— Я понимаю ваши сомнения, но ваша семья, друзья, сёстры… — голос Штанцлера сорвался, кольцо выпало из дрожащей руки и, покатившись по скамье, замерло около девушки.

Повисло тягостное молчание — невыносимое, давящее. Риченда уже не сдерживала слёзы, что лились по щекам. Она ощущала всё больше нарастающее чувство безысходности. Безгранично огромное, неописуемо глубокое, оно охватывало её сознание, подчиняя его себе.

— Видит Создатель, я бы сделал это сам, лишь бы избавить вас от мучений столь чудовищного выбора, но… Риченда Окделл, только вы можете спасти всех нас. Целые семьи, десятки жизней. Подумайте об этом, — Штанцлер с минуту смотрел на неё с выражением благодарности, уважения, готовности к любым жертвам, затем медленно поднялся и, едва держась на ногах, пошёл к двери.

Глава 26

Кольцо жгло палец. Риченда попыталась его снять, но оно будто прикипело к коже.

Она почти не помнила, как перстень оказался на её руке, как сама она вернулась в особняк и