(не) Желанная. Сапфировая герцогиня - Ирэна Рэй

И было в этот момент в его глазах что-то такое, что заставило обоих братьев отвернуться. — В особняке не оказалось не только людей, но и семейных ценностей господина маршала Ариго. По всему следует, что их заранее вывезли, а значит… — Ворон говорил спокойным, будничным тоном, но от его слов повеяло смертью.

— Ги Ариго знал о предстоящих беспорядках! — вскочил Манрик.

— Ложь! — выкрикнул брат королевы.

— В кабинете я кое-что обнаружил, — невозмутимо продолжил Алва, и на стол к поддельному приказу легли три смятых листка, которые быстро разошлись по рукам Манрика, Рафиано и Альмейды.

— Это же черновики документа, который получил Килеан! — щёки тессория пошли пятнами.

— Ги Ариго решил воспрепятствовать мирным переговорам с Агарисом и, воспользовавшись болезнью Его Высокопреосвященства, подделал его приказ, — Рафиано говорил чётко и по делу, как и подобает матёрому дипломату. — Но вас, Ариго, выдала жадность.

— Это наглая ложь! — вновь завопил Ги. — Эти бумаги подбросили в мой дом!

— Когда, кем и куда были вывезены ценности, не составит труда узнать, — предупредил тессорий, и Иорам Ариго не выдержал:

— Да, мы догадывались о беспорядках…

— Идиот, молчи! — набросился на брата Ги, и кардинал в кои-то веки был с ним согласен. Таких идиотов ещё поискать. Если прижали к стенке — отпираться следует до последнего.

— Генерал Савиньяк, арестовать братьев Ариго! — грозно сведя брови, отдал приказ Фердинанд, чья растерянность быстро сменилась гневом.

Глава 23

— Рокэ, откуда у вас эти бумаги? — поинтересовался Сильвестр, когда Алва провожал его к карете. — Не думаю, что Ги такой дурак, чтобы оставлять подобные улики.

— Во-первых, никакого приказа изначально не было, иначе Килеан предъявил бы мне его ещё ночью, чтобы сохранить должность. Документ написали позже, чтобы выгородить коменданта.

— Ариго или Штанцлер?

— Ставлю на Штанцлера. Он мастер в подделках.

— Но черновики нашли у Ариго, — напомнил Сильвестр.

— Не нашли. Черновики написал я. Ваше Высокопреосвященство, — на лице герцога расцвела лукавая улыбка, — когда играешь в карты, а противник начинает плутовать, проще подменить колоду, чем пытаться поймать мошенника за руку. И хотя я не так искусен в подделках, как наш дорогой кансилльер… выводы все сделали верные.

Дорак с восхищением и изумлением глянул на герцога. Алва побил Штанцлера его же картой! Как у него получается всякий раз добиваться успеха, да ещё с такой лёгкостью и беззаботностью?

— В любом случае, Ариго и Килеан знали о бунте, — продолжал Алва. — Затеяли они это сами или плясали под дудку кансилльера — с этим уже разбираться вам.

— Благодаря вам есть с чем разбираться, — улыбнулся Сильвестр и заметил: — Её Величество будет опечалена судьбой братьев. Навестите её?

— Непременно.

— Понесёте утешение? — усмехнулся Дорак.

— Всегда считал, что это прерогатива церковников.

Кардинал внимательно посмотрел на Ворона:

— Никогда не понимал: зачем она вам? То, чего нет у других? Или позлить Людей Чести? Сначала королева, потом дочка Окделла. Одна пощёчина за другой.

— А вдруг дело в высоких чувствах? — маршал искривил губы в знакомой усмешке, и кардинал не понял, о которой из двух говорит Алва. Изначально речь шла о Катарине, но разве его поймёшь?

— Бросьте, Рокэ, — скептически произнёс кардинал. — Я скорее поверю, что вы воспылаете страстью к собственной жене. Катарине столь изощрённым способом вы мстите. За что вы её так ненавидите?

— Ненависть слишком хлопотна. Мне больше нравится срывать маски и видеть, как святая за закрытыми дверями перестаёт быть таковой.

— Своеобразные у вас развлечения, — заметил Сильвестр. Мало ему было ненавидящей любовницы, так он ещё и жену такую же завёл.

— Не своеобразней, чем я сам, — отмахнулся герцог. — Всего доброго, Ваше Высокопреосвященство, — он поклонился и зашагал прочь.

Дорак проводил взглядом удаляющуюся фигуру.

Странный человек, с его отцом соберано Алваро вести дела было проще. Но как бы там ни было, контратака Алвы удалась, Штанцлер почти попался. Половина дела сделана, осталось дожать Ариго и Килеана.

«Кто-то из троих признается и сдаст кансилльера. Ну, а дальше…» — Сильвестр едва не потёр ладони от предвкушения.

***

Послание в Алат было написано, зашифровано и запечатано. На этот раз никакого яда, Его Высокопреосвященство решил действовать наверняка. Благо, в Алате возможностей подобраться к Альдо Ракану было куда больше, чем в Агарисе.

Алатский герцог Альберт принял покинувшую Агарис сестру Матильду Ракан и внучатого племянника с распростёртыми объятиями, поселив в замке в Сакаци, где за гостями смотрели во все глаза. Среди слуг затерялись и те, кого успели перекупить, чтобы следить за Раканами и там.

Его Высокопреосвященство вручил шкатулку с тайным посланием гонцу и величавым жестом отпустил его.

Оставшись один, кардинал не спешил возвращаться к работе, позволив себе перерыв. Штанцлер уж точно не сидит за столом сутки напролёт, а вместо шадди пьёт травяные отвары, и если кардинал Талига хочет пережить пока ещё кансилльера того же Талига, то придётся давать организму отдых.

Сильвестр подошёл к окну, долго смотрел сквозь двойные стекла на яблоневую аллею, сыпавшую снег лепестков на садовые дорожки и думал о том, что в родовом поместье сейчас уже цветут вишни…

Когда он там был в последний раз? Больше десяти лет. Соберано Алваро Алва завещал похоронить себя в Алвасете. Сильвестр бы тоже хотел найти пристанище в фамильном склепе, на заросшем вишнями кладбище, но увы, его судьба — лежать в Нохе, там, где похоронены все кардиналы Талига. Его всё чаще посещали мысли о смерти, но думать о ней было нестрашно, страх вызывало другое — не успеть закончить дела.

Дорак отвернулся от окна и вернулся за стол. Глубоко вздохнув, положил перед собой чистый лист бумаги, придавил его ладонью левой руки, обмакнул перо в чернила и начал писать. Мелкими жемчужными бусами рассыпались буквы, написанные твёрдым ровным прочерком:«Ракан и Люди Чести».

Первыми в реестре шли те, кто далеко: Альдо Ракан и Робер Эпинэ. Затем Штанцлер, братья Ариго и их сестра-королева. Комендант и все, кого получится притянуть хоть и за уши к заговору Октавианской ночи и госизмене. Придды, Феншо, Карлионы…

Вот только Ги молчал как воды в рот набрал; командант видел свою вину в доверчивости; Иорам каялся в том, что получил анонимную записку и с испуга никому о ней не сказал. Отобрать у