(не) Желанная. Сапфировая герцогиня - Ирэна Рэй

— Нелепых фантазий? — вспыхнула она. — Они грозились ворваться в дом и убить Преосвященного!

— Вашего Преосвященного всё равно рано или поздно убьют. Он так уповает на волю Создателя и жаждет встретиться с ним, что, полагаю, желание его исполнится.

— Вы ужасный человек! — выдохнула Риченда и только сейчас обратила внимание, что одет он как для выхода. Причём ко двору. Парадный мундир, маршальская перевязь, белый атласный плащ, шляпа с пером. Вот только пара пистолетов за поясом все мысли о дворце вмиг прогоняла. — Куда вы идёте?

— Вы же хотели, чтобы я что-то сделал.

— Да, но… — растерялась от неожиданности Риченда, — вы сказали, что это не ваше дело.

— Я передумал, — усмехнулся Алва и ушёл, оставив её в замешательстве. Из окна Риченда видела, как он взлетел в седло и ускакал в ночь в сопровождении дюжины гвардейцев.

Стремительно растущее беспокойство заставило Риченду отвернуться от окна. Почему он взял так мало людей? Что они смогут против обезумевшего города?

А ещё Риченда думала о том, как они расстались. Она так ждала, так стремилась к этой встрече, но всё пошло наперекосяк. Вместо того, чтобы сказать, как она скучала по нему, они наговорили друг другу гадостей. Но самое главное — она не успела сказать Рокэ, что любит его. А если уже никогда не успеет?

Риченда прошлась по комнате, потом, не выдержав напряжения, вышла в коридор и начала спускаться по лестнице, но, дойдя до середины, остановилась.

Куда она идет? Зачем?.. Риченда окинула взглядом пустой, полутёмный холл и опустилась на ступеньку. Какое-то время она сидела в темноте, обхватив руками колени, тревожный взгляд буквально застыл на входной двери.

Заслышав за спиной шаги, Риченда даже не пошевелилась. Хуан подошёл тихо и присел рядом.

— Соберано вернётся, — сказал он без тени сомнения.

Уверенность, прозвучавшая в его голосе, немного убавила её страх, а на душе стало спокойнее. Хуан прав: беспокоиться о Рокэ не имело смысла — ни ему, ни ей от этого легче не станет.

Риченда заставила себя сделать глубокий, успокаивающий вдох, прогоняя мысли о той опасности, которой подвергался Рокэ.

— Дора, вам нужно отдохнуть, вы вторую ночь без сна, — Суавес встал и подал ей руку.

Герцогиня согласно кивнула и вложила пальцы в его твёрдую мозолистую ладонь. Он проводил её до спальни, Лусия принесла травяной настой. Усталость и напряжённость последних двух суток дали о себе знать, и Риченда наконец уснула.

***

Когда Риченда открыла глаза, за незашторенным окном занимался новый день. Небо светлело, прогоняя сумрак ночи. Герцогиня дёрнула витой шнур у кровати, вызывая горничную. Лусия радостно сообщила, что полчаса назад все благополучно вернулись.

— Где соберано?

— Поднялся к себе.

— Одеваться. Быстро! — выбираясь из постели, скомандовала Риченда.

Зашнуровывая ей платье и наспех укладывая волосы, Лусия тараторила без умолку:

— Что за ужас творился в городе этой ночью! Нандо рассказывал, что сначала соберано отстранил от дел коменданта Олларии, а потом пошёл в город. Золотая улица ювелиров вся была разграблена, и повсюду лежали мертвяки. Только поживиться за счёт чужого добра вышли не черноленточники, а отребье со Двора Висельников, то есть из старого аббатства…

— Я знаю про него, — нетерпеливо мотнула головой Риченда, и гребень больно оцарапал кожу. Разумеется, она слышала о страшном месте, ставшем прибежищем бездомных, нищих, бродяг и бандитов. Все они были вне закона, жили по своим порядкам и наводили страх на округу. Во Двор Висельников не рисковали соваться даже солдаты. — Что дальше?

— Мародёров и убийц расстреливали на месте, насильников вешали на каштанах и фонарях. Награбленное собрали и вернут хозяевам. После этого соберано взялся за черноленточников. Их согнали на площадь Леопарда к горящему особняку Ариго. Соберано по карнизу добрался до балкона, влез в дом и выпустил на свободу ворона, — с восхищением закончила Лусия.

Ворона?! О том, что Ги Ариго, чтобы позлить Алву, купил у охотников живого ворона и посадил в клетку, Риченда, конечно, знала, об этом болтали при дворе, но о чём думал Рокэ, спасая птицу, пусть и запечатлённую на своём родовом гербе?

— А епископ Авнир сгорел в огне, — добавила Лусия.

— Что ты такое говоришь?! — ужаснулась Риченда.

— Я ничего не выдумываю, дора. Нандо так сказал, — пожала плечами горничная. — Но как по мне: собаке — собачья смерть. Соберано зашёл в полыхающий дом с епископом, но вышел уже один. Верхние этажи обвалились, и особняк Ариго сгорел дотла.

Услышав это, Риченда тут же забыла о страшной участи Авнира. Рокэ в горящем доме?! При мысли об этом по спине девушки пробежала горячая волна ужаса.

— Ой, простите, дора, — спохватилась Лусия, заметив, как побледнела хозяйка. — Лишнее я болтаю.

Риченда отпустила горничную и поспешила к Рокэ. Кабинет был пуст, и она пошла к его покоям. Постучала в дверь, и ей открыл Хуан.

— Соберано сейчас не… — начал он, но из глубины комнат послышался голос Рокэ:

— Кто там?

— Дора Риченда.

— Пусть войдёт.

В спальне жарко горел камин, но самого Рокэ не было. Риченда вспомнила, при каких обстоятельствах впервые оказалась в этой комнате.

Блики одинокой свечи на стене, чёрные простыни, безмятежно спящий мужчина, которого она ненавидела так, что хотела убить.

Если бы тогда кто-то сказал ей, что, спустя год, она придёт в эту комнату, чтобы признаться, что любит его, Риченда бы рассмеялась нелепости и абсурдности предположения.

— Что вы хотели?

Риченда вздрогнула и быстро обернулась, подняла голову и посмотрела на Рокэ. Но лучше бы она этого не делала!

Тёмные волосы его блестели от влаги, на висках, шее и груди, часть которой была видна из запахнутого халата, поблескивали капельки воды.

«Он только что принял ванну», — поняла Риченда и совершенно не к месту представила, как Рокэ поднимается из наполненной ванны, опираясь сильными руками о бортик. Как струи воды стекают по его обнажённому телу, очерчивая тугие узлы мышц…

От этой воображаемой картины её тут же бросило в жар, кровь прилила к щекам, дыхание сбилось.

— Я… — Риченда замешкалась, лихорадочно вспоминая слова, которые так долго, так тщательно готовила для этой встречи и которые теперь, когда наступил долгожданный момент, вдруг все