(не) Желанная. Сапфировая герцогиня - Ирэна Рэй

— Разочарованы? — не таясь, осведомилась Риченда. С Марианной оказалось так легко разговаривать, а ведь они едва знакомы.

— Нет, — баронесса откинулась на обитую золотистым атласом спинку дивана, мягким движением руки убрала от лица тёмный локон и, задумчиво глядя на Риченду, сказала: — И теперь я понимаю, почему он выбрал вас.

— Не выбрал, — качнула головой Риченда. — Так сложились обстоятельства.

— Дорогая моя, в чём-то вы ещё так очаровательно наивны, — тепло улыбнувшись, сказала Марианна, и Риченда сделала глоток вина, чтобы скрыть смущение. — Герцог Алва не из тех, кто что-то делает под давлением обстоятельств. А любовь… любовь живёт в том, кто любит.

Неожиданно откровенный разговор прервал появившийся Хуан.

— Прошу прощения за беспокойство, дора, но в городе неспокойно, и вам необходимо вернуться в особняк.

Риченда наскоро попрощалась с Марианной и её супругом. Если Хуан приехал за ней сам, значит, дело серьёзное.

— Что происходит? — спросила она у него по дороге домой.

Хуан никогда не был разговорчив, но после тех месяцев, когда в отсутствие Рокэ Риченда осталась хозяйкой в доме, Суавес подчинялся ей беспрекословно. Она научилась доверять его чутью, ей даже казалось, что преданность кэналлийца своему соберано теперь распространялась и на неё.

— Говорят, что ночью умерли несколько человек. Те, которых вчера после диспута в Нохе благословлял святой водой агарисский священник.

— Невозможно! — опешила Риченда.

— Черноленточники во главе с епископом Авниром рыщут по городу в поисках проповедника. Грозятся убить его и тех, кто укрывает эсператистов. По ту сторону реки уже начались погромы, — сообщил Суавес и, словно в подтверждение его слов, до слуха Риченды донёсся едва слышный колокольный звон.

Риченда знала преподобного Оноре и то, что говорил Хуан, не могло быть правдой. Всё это дело рук Дорака. Сказавшись больным, сам он не явился на диспут, послав своего бешеного пса, но Оноре разбил Авнира в пух и прах.

«Это заговор», — поняла Риченда. Святую воду отравили. Кардинал очень удачно всё рассчитал, решив ударить, когда в городе, кроме немногочисленного гарнизона коменданта, больше нет военных — генерал Эмиль Савиньяк стоит с армией в летних лагерях. И Рокэ тоже, как назло, нет.

До улицы Мимоз добрались благополучно. Хуан приказал запереть ворота и выставить усиленную охрану. На лето в особняке оставалось немного людей, половину гвардейцев Рокэ отправил с Ричендой в Надор, остальные уехали с ним на родину.

Риченда поднялась в свои покои и только успела переодеться, как снова появился Хуан. На этот раз он действительно выглядел встревоженным.

— Там тот агарисский священник и с ним ещё двое. Они пришли с чёрного хода, просят вас.

— Ты их впустил?

— Да. Ожидают в нижней приёмной.

Риченда торопливо сбежала вниз. В одной из трёх фигур в серых плащах она узнала епископа Оноре.

— Ваше Преосвященство?

— Прошу простить нас за вторжение, сударыня, — сказал Оноре, снимая капюшон. — Но иного выхода не было.

— Я слышала о том, что случилось ночью, — закивала Риченда, всё ещё не понимая, зачем они пришли в дом Первого маршала, вместо того, чтобы как можно скорее покинуть город.

— Это брат Пьетро и брат Виктор, — представил он своих спутников. — Мы вынуждены просить убежища в вашем доме, — дрогнувшим голосом сказал священник.

Глава 20

Риченда растеряно оглянулась на Хуана. По его лицу она видела, что Суавесу совсем не нравится происходящее, но он молчал, предоставив ей самой принимать решение.

— Я понимаю, что подвергаю вас опасности, госпожа герцогиня, и мы немедленно уйдем, если…

— Нет, вы останетесь, — решительно заявила Риченда. — Вам нельзя в город. А здесь безопасно, никто не станет искать вас в доме Первого маршала.

— Будь благословенна, дочь моя. Сердце твоё преисполнено добра.

— Хуан, — Риченда повернулась к домоправителю. — Распорядитесь приготовить комнаты для наших гостей и пусть подадут ужин.

Суавес молча поклонился и ушёл исполнять приказы хозяйки.

— Благодарю, дочь моя, но мы не можем думать о пище телесной в то время, как гибнут наши братья. Наш долг молиться за души усопших и заблудших.

— Я провожу вас в часовню.

Оставив клириков в часовне, Риченда поднялась в свою спальню. Когда колокольный звон добрался до церкви Святой Мартины, а в окна потянуло дымом пожарищ с того берега, тревога девушки возросла.

«Неужели погромы подступают к аристократическим кварталам? И где же городская стража?» — вопрошала Риченда.

Ей не нравился коммендант граф Людвиг Килеан, но он по рождению был Человеком Чести. Может быть, он уже в тюрьме или даже убит по приказу Дорака? Фанатики под предводительством Авнира избавятся от всех неугодных кардиналу, а когда всё будет кончено, он призовёт войска, и черноленточные убийцы разбегутся, но своё дело сделают.

Этой ночью Риченда почти не спала, а к утру, подтверждая дурные предчувствия, у ворот особняка собралась толпа черноленточников.

С улицы раздавались гневные выкрики и стук в ворота.

Риченда подошла к окну и выглянула во двор. Рэй Гарсиа отдавал приказы своим людям, если потребуется, защищаться. Риченда велела Лусии закрыть ставни и спустилась в вестибюль, где обнаружила Оноре и Хуана. У дверей стояли трое вооруженных до зубов кэнналийцев, рядом у стены десяток мушкетов.

— Хуан?

— Черноленточники грозят, что, если их не впустят в дом, они сломают ворота, — ответил Суавес, принимая мушкет у Нандо. — Говорят, что мы укрываем еретиков.

— Как они узнали? — сначала удивилась Риченда, но тут же поняла: после диспута её видели в Нохе с Оноре. Кто-то мог подумать, что в отсутствие Первого маршала она спрятала эсператистов в доме.

Суавес пожал плечами. По всему было видно, что он собирается держать оборону до конца.

— Много их?

— Не меньше сотни, все вооружены, и они окружили дом. Если ситуация выйдет из-под контроля, вам придётся покинуть особняк.

Оноре удивлённо посмотрел на Риченду, но она поняла, о чём говорит Хуан. Ей придётся бежать через подземный ход. Но это на крайний случай.

Особняк был обнесён высокой каменной стеной и походил на крепость, его можно будет долго удерживать. Единственным уязвимым местом, через которое могли прорваться черноленточники — дубовые ворота.

— Каррьяра! — не сдержавшись, выругалась Риченда на кэналли, заставив Оноре открыть рот, а кэналлийцев у двери — обменяться ошеломлёнными взглядами. И только Хуан смотрел совершенно