(не) Желанная. Сапфировая герцогиня - Ирэна Рэй

но трепетно хранила в своём сердце, лишь изредка бережно проверяя целостность тех прекрасных моментов, что отдавались в ней сладостной тягучей ностальгией. Но сейчас к ним примешивалось что-то ещё…

Сердце вдруг оказалось бешено мчащимся в груди, сдавливающим лёгкие, отчего стало трудно дышать. Риченда протяжно вдохнула, поспешно опустилась в кресло.

В голове возникла неуловимая мысль, и от её присутствия в сознании Риченда заволновалась. Ей потребовалось некоторое время, чтобы сформировать и озвучить её: она уже давно не просто симпатизировала Рокэ или была благодарна, или увлечена — она…любилаего!

Это было так странно, неожиданно, но при этом очевидно, что Риченда засмеялась в пустой комнате.

Она не могла точно сказать, когда влюбилась в Рокэ Алву, вероятно, давно, но ей даже в голову не могло прийти, что такое возможно, и потому долгие месяцы она отрицала свои чувства — неправильные и запретные, пытаясь сбежать от них и от самой себя. Но все её попытки бегства закончились провалом. Она его любила.

От присутствия этого мужчины ей становилось легко и спокойно. Его тепло, аромат парфюма или просто его тела, тембр его голоса, — всё это словно проникало под кожу, заставляя глупое сердце биться чаще, желать быть рядом и надеяться на взаимность.

— Прошу, возвращайся, ты так нужен мне… — глухо выговорила Риченда, накрыв ладонью обручальный браслет.

Слишком долго порознь. Слишком много несказанного и несделанного, а время стремительно ускользает, утекает по капле. Лишь Создатель ведает о том, сколько отмерено, так зачем проживать несчастную жизнь, когда можно быть счастливой и радоваться каждому дню?

Глава 17

Оллария, столица королевства Талиг

Секретарь распахнул забранные витражом створки, в кабинет ворвались яркое солнце и ароматный воздух, пахнущий свежей зеленью.

Кардинал жестом отпустил помощника и подошёл к окну. Невольно улыбнулся, но прежняя боль вернулась и с новой силой сдавила сердце. Улыбка вмиг стекла с губ, а воздух внезапно стал удушливым.

Дорак закрыл глаза и задержал дыхание, дожидаясь, когда щупальца в груди слегка ослабят свою хватку. С шадди пора заканчивать, а ещё пригласить морисского врача, потому что от олларианских врачевателей толку нет.

Но всё это позже, ведь ближайшие дни станут решающими. И пусть с завтрашним диспутом всё ясно, подготовиться к нему следовало. Не отправлять же Авнира.

Новый епископ Олларии — Авнир был настоящим фанатиком. Ни ума, ни предвидения, но именно такие мракобесы и годятся для выполнения грязной работы. С ней Авнир справлялся хорошо: основанная им Лига Святого Франциска пополнялась сторонниками после каждой «проповеди» ревнителя веры, призывающего к истреблению еретиков. Избавляться от врагов нужно ото всех и сразу, и Авнир сыграет в этом отведённую ему роль, но сначала — мир с Агарисом.

После не увенчавшегося успехом покушения на Альдо Ракана и его бабку, когда отравленный пирог по случайности первой испробовала псина принцессы, Дорак не один месяц ломал голову над тем, как покончить с потомками Раканов, а оказалось, что нужно было только дождаться смены власти в Агарисе.

Эсперадор Адриан благоволил Раканам, поговаривали, что в молодости он был без ума от Матильды, и с годами привязанность не прошла, но новый глава церкви Юнний был готов на переговоры.

Конклав из семи Орденов разделился, но громкая победа Талига над Адгемаром склонила сомневающихся поддержать сторонников мира. Против, в первую очередь, были «истинники», но в отсутствии магнуса Клемента в итоге уступили и они.

Донесения из Агариса, касающиеся главы ордена, приходили одно поразительнее другого. По официальной версии Клемент дал обет молчания и добровольно заточил себя в подземных кельях, отказавшись от этого погрязшего в грехах и ереси мира. Шпион же прислал ещё более невероятное сообщение: Клемент сошёл с ума, но где он — никто не знает, как и то, жив ли он.

Факт исчезновения магнуса не мог не обеспокоить кардинала. Либо внутри ордена произошла смена власти, либо они помешали кому-то извне… Но Дорак не знал никого, кому под силу было бы одним махом — тихо и без следа — убрать верхушку одного из самых могущественных и влиятельных орденов. Если только Ворону… но Клемент ему без надобности.

В итоге, произошедшее сыграло на руку Талигу, и всё же кардинал велел остающемуся в Агарисе шпиону продолжить расследование, касающееся исчезновения Клемента.

Вести переговоры по заключению мира в Олларию прибыл епископ ордена Милосердия Оноре. Уполномоченный говорить от лица Эсперадора он озвучил предложение, от которого Дорак не мог отказаться: Святой Престол больше не станет поддерживать Раканов, если Талиг позволит тем, кто исповедует эсператизм, делать это открыто на всей своей территории.

Договоренность была достигнута: в Олларии и других городах откроют эсператиские храмы, а Раканы покинут Агарис.

Примирение двух церквей должно было состояться на публичном теологическом диспуте, на котором Кардинал Сильвестр и епископ Оноре расскажут пастве, что различия между церковными догмами несущественны, важен лишь Создатель. Так примирение будет выглядеть более естественным.

Сильвестр в первую очередь думал о выгоде Талига, но в выигрыше оставались обе стороны, и при нынешнем раскладе его это устраивало. Как и то, что на празднества, посвящённые Октавианской неделе, двор уехал в загородную Тарнику, а значит, заключение договора с Агарисом обойдется без Штанцлера и его приспешников. И без Ворона, который все еще зимовал в Кэналлоа.

С Рокэ кардинал встречался спустя несколько дней после покушения на герцогиню.

Встреча была назначена в закрытом для посторонних Королевском парке. Рокэ уже ждал его у бьющего из скалы родника. Когда Сильвестр окликнул Ворона, тот оторвал задумчивый взгляд от воды и обернулся.

— Доброе утро, Ваше Высокопреосвященство, — Алва смотрел устало, но твёрдо.

— Рокэ, я сожалею. То, что случилось с вашей… — начал Сильвестр, но предупреждающий жест Ворона заставляет его замолчать.

— В положениях, которые невозможно изменить, есть слова, которые уже не стоит озвучивать.

Дорак молча кивнул. Алва не нуждается в его сочувствии, но приличия стоило соблюсти.

— И всё же, Рокэ, будьте осторожнее. Нет сомнений, что кто-то пытался свести с вами счёты, убив герцогиню, — Дорак не кривил душой. Ведь наши привязанности — это наши уязвимые места. Девчонке Окделла каким-то непостижимым образом удалось стать герцогиней Алва, а мы, как правило, привыкаем к своим игрушкам и не позволяем посторонним ими распоряжаться.

— Это было покушение на мою жену. И когда я узнаю, кто за ним стоит… — голос Ворона был тих, но угрожающ.

Кардинал поздравил себя с тем, что не успел добраться до Риченды первым и даже посочувствовал тому, кто на это