(не) Желанная. Сапфировая герцогиня - Ирэна Рэй

— Нашли? — спросил Дорак. Даже если Оноре не убили, о мире с Агарисом можно забыть. Прискорбно.

— Не совсем. Преосвященного укрыла в моём, — Рокэ улыбнулся, словно вспомнил что-то забавное, — точнее, в нашем с ней доме герцогиня Алва. Не спрашивайте зачем, меня к тому времени в городе ещё не было. Но когда я приехал, то обнаружил у ворот толпу фанатиков с чёрными бантами, которые утверждали, что действуют по вашему приказу. Пришлось стрелять, чтобы умерить их пыл.

— Не сомневаюсь, что вам это удалось. Почему вы вернулись раньше? Я не ожидал вас до середины лета.

— Скажем так — меня позвали…

— Кто?

— Предчувствие… — неопределённо произнёс герцог, пожав плечами, но дальше эту тему развивать не посчитал нужным.

— И что вы предприняли, обнаружив в доме незваного гостя?

— Признаться, я жутко устал и мне было не до гостей. Поэтому я лёг спать.

— Неужели? — недоверчиво поинтересовался Сильвестр. Чтобы Алва ничего не предпринял в ситуации, которая явно вышла из-под контроля…

— Перед сном я принял ванну, пообедал, отправил своих людей разведать, что происходит в городе. И послал в летние лагеря за генералом Эмилем Савиньяком.

— Не томите, Рокэ, что дальше? — нетерпеливо спросил Дорак, подавшись вперёд.

— Вечером я немного поболтал с Преосвященным, часов в десять вышел в город. Искал фанатиков, но первым делом наткнулся на мародёров. Больше других пострадали ювелиры.

— Куда смотрел комендант? — возмутился Дорак.

Теперь кроме сорванных переговоров, ещё и серьёзные убытки в виде разграбленных провиантских складов и немалых претензий иноземных купцов, которые потребуют возмещения убытков, а казна после Варасты и так пуста. Скверно, очень скверно.

— Наш славный комендант отсиживался в казармах и делал вид, что ничего не происходит. Утверждал, что приказ бездействовать получил от вас. Через Авнира, разумеется. Пришлось принять командование. Дальше детали: очистили Золотую улицу от ворья, фанатиков согнали на площадь Леопарда. К тому времени подошёл генерал Савиньяк, солдаты прочесали город, встряхнули Двор Висельников. Собственно, на этом всё.

— Авнира нашли?

— Да, и мы с ним решили пройтись по особняку Ариго. Дом, правда, полыхал, и Его Преосвященство… оступился и сгорел, — как ни в чём не бывало закончил Алва.

— Что ж… это к лучшему. Суд над епископом выглядел бы…

— Согласен, не слишком куртуазно. Но тогда меня бы в его смерти не обвинили.

— Думаете, святую воду отравил он?

— Сомневаюсь. Зачем вам вообще понадобился этот диспут? — Алва, как всегда, смотрел куда дальше.

— Новый глава Агариса счёл выгодным заключить перемирие с Талигом.

— Условия? — коротко и по-деловому осведомился маршал.

— Эсператисты могут молиться так, как им хочется. В свою очередь, Агарис признаёт династию Олларов и выпроваживает Раканов из Святого града.

— В таком случае отраву подмешали те, кто не желал примирения с Талигом и изгнания Раканов из Агариса.

Дорак молча кивнул, выражая согласие.

— А что особняк? Спасти не удалось? — с надеждой спросил кардинал, сетуя, что Ги Ариго не оказалось дома.

— Нет, но беспокоиться не стоит. Всё ценное из дома вывезти успели.

А вот это уже интересно… Ариго предупредил комендант, или он сам участвовал в подготовке провокации? И без Штанцлера, вероятнее всего, тоже не обошлось. Из всего этого можно попробовать раздуть приличный такой заговор. Недаром говорят, что когда закрывается дверь, открывается окно.

Лионель Савиньяк доложил о приближении Его Величества, два десятка глаз устремились к тяжёлым двойным дверям. Как только вошёл король, все члены Совета встали, приветствуя своего монарха.

Фердинанд, одетый в чёрно-белый бархат, со значительным видом плюхнулся в массивное кресло из чёрного дерева с позолоченными драконами на подлокотниках и с нарочитой важностью объявил:

— Мы собрали Лучших Людей Талига, дабы обсудить…

О том, что там ещё говорил Фердинанд, Дорак слушал вполуха. Этот попугай только и способен, что повторять заученные фразы. Сильвестр сам приложил к этому руку, но подобное годилось, пока сам он управлял страной. Но время его выходило, а значит, династию пора менять.

На троне должен сидеть Рокэ, нужно лишь расчистить дорогу: избавиться от своры Штанцлера, Их Величеств и жаждущих власти и денег «навозников».

Фердинанд наконец закончил свою речь, поблагодарив Первого маршала за решительные действия по наведению порядка в городе. Алва встал, поклонился и, не удостоив короля ответом, сел на место. Далее началось обсуждение. Первым встал тессорий:

— Коменданта Олларии графа Килеана-ур-Ломбаха нужно отстранить от должности и предать суду за бездействие во время беспорядков.

Дорак мысленно усмехнулся. Манрик не зря ел свой хлеб, отрабатывал он его честно. Правда, не забывал при этом кое-что прибрать себе.

Как и ожидал Сильвестр — Альмейда и Рафиано поддержали Манрика. Дорак гадал, кто вступится за Килеана: Штанцлер или Ариго? Вероятно, оба. Но начал всё же Ги:

— Всем нам известно, что епископ Авнир предъявил коменданту Олларии приказ не вмешиваться, подписанный Его Высокопреосвященством, и граф Килеан, как и подобает военному, исполнил приказ. То, что бумага была поддельной, он знать не мог. А тот, кто мог бы разъяснить нам наличие этого документа, к сожалению, мёртв, — Ариго, кажется, впервые за всё время посмотрел на Алву. Но Рокэ и его не удостоил ответом, он беззаботно изучал потолок.

На выручку Ариго поспешил кансилльер:

— Приказ существовал, граф Килеан передал его мне, — Штанцлер, словно фокусник на ярмарке, достал из рукава бумагу и положил на стол, чтобы любой мог с ней ознакомиться. — Комендант Олларии лишь выполнял сказанное, его ввели в заблуждение, и потому я прошу вас, Ваше Величество, о снисхождении.

Сильвестр на документ даже не взглянул. Значит, Штанцлер. Его талант подделывать письма известен. Жаль, что это не доказательство. Здесь нужно что-то другое.

Супрем Придд поддержал прошение кансилльера. Очередь высказаться дошла до Алвы.

— Ваше Величество, — с видом только что проснувшегося человека, сказал Ворон, и Дорак засомневался — тот слышал хоть слово о том, что здесь говорили? — Вероятно, поддельный приказ существовал, в противном случае господина коменданта следовало бы назвать трусом, — при этих словах Алвы, Ги сверкнул глазами, а лицо его передёрнуло от злости. — Господин кансилльер сказал, что не знает, кто написал письмо, но у меня другие сведения. Обнаружив горящий особняк, я решил проверить, нет ли там людей. К счастью, дом был пуст. Вот только… — Алва на миг замолчал, буравя Ариго непроницаемым взглядом.