Замуж за чудовище. Право первой ночи в обреченном королевстве - Юлий Люцифер

Он не спросил откуда я знаю.

Просто кивнул.

И сказал:

— Тогда сейчас будет самое трудное. Не ври себе ни в чем. Иначе он возьмет это первым.

У меня пересохло во рту.

Потому что я уже понимала, к чему идет ночь.

К его лицу.

К моему ответу.

К тому самому месту, где пауза кончается и остается только то, что нельзя будет потом свалить ни на магию, ни на проклятие, ни на чужой приказ.

Холодный поцелуй севера уже был у меня на губах.

Теперь оставалось понять, что я готова заплатить за следующий.

Глава 16

Когда чудовище встает между мной и троном

Башня вздрогнула еще раз.

Не сильно — не так, чтобы стены пошли трещинами или посыпался свод, но достаточно, чтобы я поняла: дальше будет уже не разговор. Не медленное приближение. Не тревожное ожидание.

Дальше — сама ночь.

Огонь в жаровне стал белее. Воздух в дозорной будто стянуло в один узел, и этот узел тянул меня изнутри, как рыболовный крюк под ребрами.

Я стиснула зубы.

— Что делать?

Каэль не ответил сразу.

Он смотрел на меня так, будто проверял не лицо, а то, сколько меня еще осталось во мне самой.

— Сначала — говорить, — произнес он. — Пока ты можешь отличать свои мысли от навязанных.

— А потом?

— Потом — выбирать.

Я коротко, зло рассмеялась.

— Ненавижу это слово.

— Сегодня оно важнее всего.

Снаружи по стене снова что-то ударило. На этот раз не глухо, а с протяжным скрежетом, как будто по камню провели чем-то длинным и костяным.

Я резко повернула голову к бойнице.

Чернота за окном была уже не сплошной. В ней двигалось что-то светлее — не фигура, не туман, не свет. Скорее трещина в самой ночи, которая медленно ползла по горизонту, как раскрывшийся шрам.

— Я это вижу? — спросила я тихо.

— Да.

— Значит, уже плохо?

— Да.

— Очень содержательно.

Он подошел к столу, взял черную ленту и нож, потом положил оба предмета ближе ко мне.

— Если скажу — завяжешь глаза. Если скажу — возьмешь нож. Не споря.

— А если я решу спорить?

— Тогда не успеем.

Меня снова скрутило.

На этот раз не видением — чужим ощущением. Будто кто-то огромный, ледяной и терпеливый начал медленно поворачивать меня лицом в нужную ему сторону. Не руками. Намерением.

Я судорожно вцепилась в край стола.

— Оно хочет, чтобы я смотрела.

— На что?

— На вас.

Он замер.

Очень коротко.

Но я заметила.

— Не на окно? — спросил он.

— Нет.

— На маску?

Я сглотнула.

— Под маску.

Тишина стала ледяной.

Я вскинула взгляд на него.

— Это оно толкает? Или…

Не договорила.

Потому что сама поняла, насколько опасный это вопрос.

И насколько опасно, что я вообще его задаю.

Каэль медленно выдохнул.

— Сейчас — оно, — сказал он. — Но если ты не будешь различать, где оно, а где ты, все закончится быстрее.

Меня взорвало.

— Да как это, по-вашему, различать?! — выкрикнула я. — У меня в голове ваш отец, ваши мертвые женщины, этот проклятый замок и вы, который стоите в трех шагах и говорите мне не врать себе, когда даже тело уже не понимает, где заканчивается страх и начинается все остальное!

Слова ударились о свод башни и повисли в воздухе.

Каэль не дернулся.

Не разозлился.

Просто смотрел.

— Хорошо, — сказал он.

— Что хорошего?!

— То, что ты наконец сказала это прямо.

Я уставилась на него, тяжело дыша.

— Ненавижу, когда вы превращаете мой срыв в диагностический инструмент.

— Знаю.

— И?

— И ты все еще здесь. Значит, пока это ты.

Ударило сильнее, чем хотелось.

Потому что он опять был прав.

Если бы мной сейчас полностью управлял Предел, я бы уже не орала на него. Я бы или шагнула к нему без паузы, или бросилась к окну. А я все еще стояла и выбирала слова, даже злые.

Значит, я пока еще была собой.

Пока.

С лестницы донесся быстрый стук сапог.

Потом дверь дозорной распахнулась, и на пороге появилась Иара.

Запыхавшаяся.

Что само по себе уже было плохим знаком.

— Столица прислала второй приказ, — сказала она вместо приветствия. — Через западные ворота вошел королевский отряд. Они требуют увидеть невесту до полуночи.

Меня пробрало мгновенно.

— Что?

Каэль повернулся так резко, что полы рубашки качнулись.

— Сколько?

— Двенадцать. С ними жрец и королевский нотариус.

— Уже в замке?

— Во внешнем дворе. Герд тянет время, но ненадолго.

Я смотрела то на одного, то на другую и чувствовала, как внутри поднимается новая волна — уже не мистическая. Человеческая. Яростная.

— Они пришли за мной.

— Да, — сказала Иара.

— Сейчас?

— Да.

— В эту ночь?

— Да.

Я рассмеялась.

Не потому, что смешно.

Потому что если не смеяться, оставалось только кричать или начать ломать камень руками.

— Ну конечно. Почему бы короне не явиться в самый удачный момент?

Каэль уже застегивал перчатки.

Движения быстрые. Точные. Опасно спокойные.

— Они не войдут сюда.

— А если войдут? — спросила я.

Он поднял голову.

И в этом взгляде, даже сквозь маску, было что-то настолько жесткое, что башня вдруг показалась тесной не из-за Предела, а из-за него самого.

— Тогда пожалеют.

Иара шагнула ближе.

— Каэль.

Он не отреагировал.

— Если выйдешь к ним сейчас в таком состоянии, они поймут, что трещина уже идет через замок.

— Пусть.

— И это даст им право забрать ее силой.

Он посмотрел на меня.

Потом на окно.

Потом снова на меня.

И я почти увидела, как внутри него сходятся два удара сразу: Предел и корона.

Магия и политика.

Пролом и трон.

И оба хотят от него одного и того же — отдать меня.

— Нет, — сказал он очень тихо.

Но я услышала.

Не им.

Себе.

Как клятву.

— Что вы собираетесь делать? — спросила я.

Он подошел ко мне.

Остановился вплотную.

Слишком близко. Но сейчас это уже не имело прежнего значения. Потому что в его голосе впервые за весь день было не только напряжение — ярость.

Холодная. Северная. Настоящая.

— То, что должен был сделать давно, — ответил он. — Показать столице, что ты не их невеста.

Я замерла.

— А чья?

Вопрос вылетел сам.

Почти шепотом.

На секунду в башне стало так тихо, что я услышала, как за стенами во внешнем дворе звонит железо — то ли открывают ворота глубже, то ли просто кто-то слишком громко двинул копьем.

Каэль смотрел прямо на меня.

— Моя, — сказал он.

У меня остановилось дыхание.

Не от романтики.

От силы этого слова.

Не ласкового. Не нежного. Не даже личного