Бронзовая лилия - Ребекка Ройс

я села на один из них, чтобы добраться до Мексики. Но их самолёт был большим. В США преступники должны были проводить много времени, скрываясь от ФБР или от Налогового управления. Никто не хотел быть следующим Аль Капоне1, осуждённым за налоговое мошенничество. Это заставило бы их посмеяться над клубом плохих мужчин.

Поэтому мы прятали богатство много раз. Буквально, иногда в грязи в земле. Они не казались слишком озабоченными законом. Конечно, за ними наблюдали организации — или, по крайней мере, я так думаю, — но они не жили, оглядываясь через плечо, как мои братья. Может быть, поэтому Алехандро был так озабочен безопасностью. Сделав всё сразу, ему не приходилось бы думать об этом.

Мой телефон запищал, и я улыбнулась. Это мой друг наконец-то ответил мне. ОМГ, девочка, где ты была? Угадай, что???

Я улыбнулась. Дженис не просто так писала, она так и говорила. И она на самом деле говорила, «ОМГ» вместо «Боже мой». Это даже весело.

Я в Мексике. Я влюбилась и вышла замуж. Это была история, но я должна была поддерживать её.

Может быть она быстро ответит, но мы шли на посадку, и я не хотела нас задерживать, поэтому выключив звук, я положила телефон в карман. Я напишу ей в самолёте, если будет Wi-Fi, или подожду два часа пока мы не приземлимся.

В центре самолёта было восемь мест, а сзади две комнаты, которые я не могла увидеть с места, где стояла.

— Ничего, если я сяду у окна?

Я не знаю, был ли у всех определённое место, но я любила летать и смотреть на всё с высока.

Алехандро показал на одно из мест у окна, — Присаживайся туда.

Я протиснулась мимо него, чтобы сесть. Имея только телефон, мне было нечего делать во время полёта, но я загрузила программу для чтения, когда мы были в машине и буду читать. Надеюсь, мои наушники будут с моим ноутбуком, когда я доберусь туда, где буду жить. Тогда я могу легко отключиться от людей своей музыкой или попытаться выучить испанский язык, чтобы постоянно не ждать переводчика.

Мой муж занял место рядом со мной, а его братьям пришлось занять свои ряды сидений. Хавьер передвинул перегородку между сиденьями и лёг, словно эта была кровать, на которой он собирался вздремнуть. Франциско этого не сделал, но закрыл глаза после того, как вставил наушники в уши.

Зависть была непривлекательна, поэтому я отказалась поддаваться ей, но я бы сделала что угодно, чтобы слушать музыку прямо сейчас. Я не могу вспомнить, когда в последний раз летала без музыки.

Алехандро взял мою руку в свою и сжал. Я посмотрел на него. Я что-то пропустила? Почему он это сделал?

— Прости.

Я уставилась на него.

— За что?

— За что я сказал тебе, что буду диктовать, с кем ты будешь общаться. Я не буду этого делать. Я полностью ожидаю, что у тебя будут друзья. Их будут проверять, но на этом всё. Я могу только сказать тебе, что тебе не удастся встретиться с ними, если они будут какими-то шпионами. В противном случае, твои друзья – это только твои.

Он говорил низким голосом. Его братья сейчас не обращали на нас внимания. Из-за низкого тона казалось, что мы одни, просто разговариваем между собой. Хавьер захрапел, и мы посмотрели друг на друга, Алехандро весело ухмыльнулся. Самолёт взлетел в воздух, оставив землю и мои два дня там позади.

Какие эти были долгие несколько дней, и в то же время слишком быстрые по-своему. А я всё ещё не увидела Мексику.

— Я тоже так храплю? — Он посмотрел на своего брата, а потом снова на меня. — Я не делил комнату с тех пор, как был маленьким ребенком, и только тогда, когда Хавьер забирался в постель, чтобы убежать от ссор моих родителей. Они не любили друг друга. И никто не сказал мне, что я храплю.

Я покачала головой. — Нет, ты спишь тихо. А я?

— Очень тихо. — Он улыбнулся. — Ты меня прощаешь, Лили с зелёными-зелёными глазами?

Я закатила на него. — Да, и я приложу усилия, чтобы не испортить всё, что делается из соображений безопасности. Больше никаких разговоров с персоналом. А с Гвадалупе можно?

— С ней всё иначе. Она нам как старая тётя. И ты можешь обращаться к ней. Даже если она не может тебе ответить.

То, как он выразился было ужасным.

— Это не красиво.

— Хотя это то, чего она хочет. Она может писать если бы действительно хотела пообщаться. У неё всё ещё есть обе руки. Она грамотная и способная. Очевидно, она не раз зашивала себе рот, чтобы невербально сказать, что её рот закрыт.

Но это не сделало её красивее.

— Да ты прав, но ты выразился грубо.

Я посмотрела в окно на вид на город, которого не успела увидеть, исчезающий из-под нас. Было облачно, и это означало, что мы собирались трястись в воздухе. Я не люблю летать, никогда не зная, когда произойдет следующая тряска в воздухе.

Алехандро смотрел прямо перед собой. Он всегда казался потерянным в своих мыслях.

— Могу я спросить тебя, о чём ты думаешь?

Он быстро моргнул, а затем уставился на меня, — Да, конечно. Я беспокоюсь, что мой характер заставил тебя стать более осторожной со мной. Я вижу, как легко ты шутишь с моими братьями, но Хавьер - единственный, кого ты увидела по-настоящему растерянным. Почему ты так нервничаешь рядом со мной?

Я подняла бровь. — Это то, о чём ты думал?

— Нет. — Он вздохнул. — Я размышлял, кто пытается испортить мою жизнь. Я имею в виду, что всегда есть люди, которые хотят моей жизни. Они всегда в списке, но это кажется более личным. Моей жизни только что угрожали в доме моего отца, вот до какого отчаяния это никогда не доходило.

Ничего себе. В таком случае я могу понять, почему его разум вечно занят.

— Ты хочешь поговорить об этом или это будет неуместно?

Он нахмурился. — Я думал, ты попросила у меня разрешения посмотреть за Хавьером в рамках шоу, - кстати молодец – но я не думал, что ты действительно такая. Спрашивай меня о чём, хочешь. Если я не захочу отвечать, я не просто не буду. Или может быть я