Бронзовая лилия - Ребекка Ройс

Да, мы хорошо поладили. Я немного села прямее.

— Ты контролируешь мою жизнь, Алехандро. Это пугает, когда ты расстраиваешься из-за меня, потому что это означает, что от этого я не стану счастлива.

Как бы то ни было, я не ожидала, что буду испытывать головокружение от счастья часто, но, возможно, большинство людей жили жизнью тихого отчаяния. Черт, я цитирую Генри Торо.

— Поэтому, я и опасаюсь. У нас сегодня была ссора. И я прощаю тебя. Но это не означает, что я не буду пугаться и вздрагивать. — Как будто и самолёт согласился, его стряхнуло.

— Я знаю, что есть пары с таким договором и они несчастны из-за своих семейных истории и других вещей. Но твои братья и я? Мы не ненавидим друг друга. Нет ни доверия, ни любви, но с нашими семьями это нормально. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Я не хочу, чтобы было иначе.

В этот момент он казался таким искренним, что я решила поверить ему. Или, по крайней мере, поверить, что он верит в то, что говорит.

Я сглотнула, — Большую часть времени ты подозреваешь других семей в этом бизнесе. А другие, в Мексике, делают тоже самое.

— Да, они могут. Только они не зайдут так далеко. Но теперь у нас есть и планы, и непредвиденные обстоятельства. Кто-то должен знать, что происходит. Они специально нацелены на меня. Не на Хавьера. Не на Франциско. Не на моего отца или дяди. Только на меня.

Я могу только исключить брошенного любовника из списка подозреваемых. — Кто больше всего выиграет от твоей потери власти? От того, что тебя устранят?

— Хавьер, но ты же его видела. Он верен. Мы готовы пройти через огонь друг за друга. Франциско тоже.

Я уставилась на него, — Это больше, чем верность. Они любят тебя. Ты любишь их. Это важно. — По личному опыту не знаю, что это такое, но я видела. Их любовь настоящая. И сильная.

— Верно. — Он ухмыльнулся мне. — Просто не очень мужественно говорить о любви к моим младшим братьям.

Теперь была моя очередь смеяться. — Верно.

— Я понял то, что ты сказала. Если я их уничтожу, то кто выиграет от моей смерти? Лейтенанты? Вот о чём я думаю.

Это было бы слишком. — Мне жаль, что это происходит с тобой.

Его улыбка была медленной и мягкой. — Спасибо.

Самолёт сильно стряхнуло, и я закрыла глаза. — Это единственная часть, которую я ненавижу.

— Иди сюда. — Он раскрыл объятия. — Я буду держать тебя.

Я сделала, как он сказал, и легла так, чтобы оказаться в его объятиях. Он даже расстегнул ремень безопасности и пристегнул меня к себе. — Мне нравится турбулентность. Ты не знаешь когда она произойдёт и, это просто напоминание о том, что ты жив, но ещё не на земле. Что ты делаешь то, чего не смогли сделать наши предки.

Интересный способ мышления. Я не устала, но закрыла глаза, чтобы не думать о тряске. Было что-то утешительное в Алехандро, когда он не угрожал мне или злился.

— Расскажи мне что-нибудь о себе, чего я не знаю. Ты магистрант, изучаешь антропологию. Ты выросла в Чикаго. У тебя есть друзья, по которым ты скучаешь. Три брата, с которыми ты избегаешь говорить. Ты агностик. Забавная. Хорошо играешь в игры, которые мы должны вести в этой жизни. Вспыльчивость Хавьера тебя не пугает, но моя тебе не нравится. Кажется, ты уже заметила, что Франциско реально умён, когда большинство людей отвергают его. Вот некоторые из вещей, которые я успел узнать. Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю.

Это был довольно хороший список того, что мы почти не знаем друг о друге — Я люблю котов.

— Не собак? — Он по-прежнему говорил своим низким успокаивающим голосом.

— Мне нравятся собаки, но в душе я кошатник. А ты?

— Честно говоря, я тоже люблю кошек. У нас сейчас нет животных. Может быть, мы должны изменить это? И я бы с удовольствием завёл бы собаку, просто они нужнее, чем кошки. Мне нравится, как кошки привлекают к себе внимание. Независимо от всего.

— Когда я была маленькой девочкой, я боялась всего. — Я давно не думала об этой истории.

Он успокаивающе положил руку мне на плечо. — Чего, например?

— Монстров, пробирающиеся сквозь крышу. Или серийных убийц. Или демонов, которые заберут меня, пока буду спать.

Алехандро рассмеялся.

— Это говорит неверующая девушка.

      — Я была ребёнком. Во всяком случае, мой брат Сальваторе сказал мне, что у кошек есть шестое чувство на вещи. Что они каким-то образом знают, есть ли в доме зло. Я поверила ему, потому что тогда Сальваторе знал всё. Поэтому мне нравилось иметь кошек вокруг, потому что если они не боялись, то и у меня не было причин бояться. Кроме того, тот факт, что они любят нас, означает, что мы тоже не злые люди. — Я покачала головой. — Сальваторе явно был полон дерьма, но я верила ему годами.

Алехандро стал таким тихим, что я подумала, не усыпила ли я его. Когда я начала поворачиваться, чтобы проверить, он заговорил.

— Я не знаю, утешал ли я когда-нибудь свою сестру. Она была тихой, когда жила здесь. В последний раз, когда я её видел, она была другой. Счастливее. Но не здесь. Я был занят своими делами, а потом подолгу отсутствовал в школе. Она оставалась дома одна с Франциско, пока он тоже не ушёл.

Он продолжил, мягкий ритм его низкого голоса успокаивал меня не меньше, чем его слова.

— Спасибо за это. В какую ещё ложь ты верила в детстве? Мой отец однажды убедил меня, что конкретное озеро, в котором мы были, будет засасывать меня, пока я не утону, потому что он не хотел, чтобы я запрыгал и промок. Когда мы сошли с лодки, нам надо было ехать в деловое мероприятие, но я, скорее всего, прыгнул туда ради удовольствия. Это было до того, как меня похитили. А после этого я не стал прыгать туда снова.

Я подняла голову. Воздух стал спокойнее, и он позволил мне встать.

— Он позволил тебе думать, что