Бронзовая лилия - Ребекка Ройс

— Да.

Я уставилась на него. — Ты же понимаешь, что это чертовски как плохо, да? Я имею в виду, что ты не будешь говоришь ребенку, что он утонет, если он на самом деле не собирается тонуть. Он мог научить тебя плаванию. Может из-за этого появится какая-то фобия у ребенка.

— О, у нас не может быть фобий. Нас бы точно усыпили. Мы все должны быть сильными и здоровыми, отсюда и секретность того, как я живу.

Я всегда думала, что моя семья облажалась — и они были такими, — но их семья действительно выиграла.

— В какую ещё ложь я верила? — Я должна подумать. — В то, что носки предотвращают кошмары? Мне тоже это говорили. Если я ложилась спать в носках, выделялось химическое вещество, которое предотвращало кошмары. И мне они не снились. А если я их и видела, то я вставала и надевала носки, чтобы остановить их. Я слишком долго этому верила.

— Мне это понравился. Похоже, ложь, которую они тебе сказали, должна была помочь тебе почувствовать себя лучше. Хорошая ложь.

Это была правда. В нашем мире была хорошая ложь и плохая.

Он закрыл глаза. — Я беспокоился, что не смогу спать рядом с тобой. Что будет трудно быть уязвимым рядом с незнакомцем. В первую ночь я не беспокоился, потому что ты отключилась благодаря той таблетке, которую я предложил принять. Я всё время беспокоился о том, что твое предсказание о том, что ты примешь снотворное и утонешь в ванне, сбудется. Но прошлой ночью я спал лучше, чем за все годы. Тем не менее, я сижу здесь и снова чувствую усталость.

— Поспи. Я буду читать и оставлю тебя в покое. — Я откинулась на спинку стула и наклонилась к окну, чтобы дать ему больше места.

— Я не хочу, — он открыл глаза, — Расскажи мне ещё историй.

В конце концов, он заснул на полпути к моей следующей истории, что было с моей стороны преднамеренно. Если он устал, он должен поспать. Разговоры об антропологии, как правило, усыпляли других, особенно если они не были заинтересованы. Хавьер по-прежнему громко храпел в проходе, а Франциско не шевелился, его глаза были закрыты. Возможно, это из-за выпивки, которую он выпил на позднем завтраке. Я вытащила свой телефон.

Дженис ответила мне.

Чей это номер?

Ты вышла замуж?

Какого черта? Кто он? ВТФ.

Я обручилась.

Когда мы можем поговорить?

Уф, ты не читаешь сообщения.

Лили!

Я улыбнулась. Я не виделась с ней неделю, что ощущалось как вечность. Проверив телефон, я заметила, что не было Wi-Fi в самолёте. Может быть они не пользовались им в своём бизнесе? Может это небезопасно? Насколько бы далеко я не находилась, я не могу ей ответить. Придётся подождать несколько часов.

Алехандро вздохнул во сне, а затем перевернулся, пока не смог положить голову мне на колени. Он сел, обнял меня за талию и продолжил спать. Я уставилась на него. Может быть, это не я цеплялась за него во сне. Может, тайный обнимальщик — это мой муж.

Мне понравилась эта мысль. Мы никогда не сможем быть вместе, но это не значит, что мы не будем близки.

Я задремала, но не спала, пока мы не приземлились. Ни один из парней не вышел из своего бессознательного состояния, что было для меня безумием. Я никогда не спала во время полёта. Но их глубокий сон означал, что мне придётся разбудить их, что оказалось легче думать, чем сделать.

— Алехандро. — Это очень напоминало ночь в машине. — Просыпайся.

Его глаза распахнулись, но он не сразу осознал окружающее. Это заняло секунду, а затем он потёр лицо и сел.

— Привет. — Он улыбнулся. — Кажется, я уснул на твоих коленях.

— Да, неужели? — Я подмигнула ему. — Я и не заметила.

— Я всё ещё хочу услышать эту историю. — Он схватил свою сумку, которая была перед ним. — Мой сон не означает, что мне не интересно или что-то в этом роде.

Было весело дразнить его. — Да, да, конечно.

Я дотронулась до Хавьера, и он сразу проснулся. — Мы взлетели?

— Уже давно как, — Я погладила его по щеке. — А вы, доктор Эрнандес, храпите. Вы должны позаботиться об этом.

Он покачал головой. — Я не храплю.

— Если ты так говоришь.

Я оставила его просыпаться, хотя он выглядел помятым и таким несобранным, что всё, что я хотела сделать, это поцеловать его. Мы были на публике. Но когда я дотронулась до Франциско, чтобы разбудить его, оказалось его не так-то просто поднять. Когда он наконец, открыл глаза, он притянул меня к себе и сильно поцеловал.

Я должна была отстраниться, но он застал меня врасплох, его тёплые губы встретились с моими, и, прежде чем я успела подумать, я прижалась к нему, встретив его немедленный жар своим собственным.

— Те voy a coger. (Я собираюсь трахнуть тебя).

Я не знала, что это значит, но я знала, как его тело напряглось, его губы переместились к моей шеи, а руки скользили вниз, пока они не собирались скользнуть мне под штаны, чтобы найти мои самые чувствительные места.

— Эй, любовник, — Хавьер прислонился к сиденью. — Здесь нельзя. Помните, где вы находитесь.

Руки Франциско опустились. — Дерьмо.

— Да, мы уже это поняли. Отпусти её. И пошли.

Хавьер оттащил меня от Франциско. — До него это дойдёт позже. И больше никаких вопросов, хотим ли мы тебя. Он едва проснулся, и всё, о чём он может думать, это трахнуть тебя.

Младший брат упал на спинку сиденья, застонав, прежде чем топнуть ногой. — Черт возьми.

Я обошла Хавьера и встретила Алехандро снаружи. Это был частный аэропорт. И мы были там единственными. Нас подобрала тёмная чёрная машина, и, пока мы стояли там, Франциско вышел из самолета и направился прямо ко мне.

— Прости. Я всё ещё был в полусне. Просто знал, что ты там и что я… Ну, и я хотел тебя. Очень сильно.

Я улыбнулась ему. — Ко всему этому нужно привыкнуть. — Он прекрасно пах. Или, может быть, он просто возбудил меня, и теперь моё тело хотело его.

— Может быть, мы