Искры льда - Елена Хантинг

– Ой, я бы поел пирожков. – Робби идет к холодильнику и открывает морозилку.

– Надену что-нибудь сухое, – говорю я, пока все заходят на кухню.

– Ладно, а я, видимо, буду на кухне. – Санни выглядит потерянно, и я хватаю ее за запястье, чтобы остановить. Думаю, может, сказать ей, чтобы надела лифчик. Я вижу сквозь ткань ее соски. Промолчу. Наклоняюсь к ней, целую в щеку и говорю:

– Мне жаль, что тебе пришлось врать, но еще больше – что нас прервали.

– И мне жаль.

Я взлетаю по лестнице, перепрыгивая по две ступени за раз. Не хочется оставлять этого Кейла без присмотра, так что надо поторопиться. Я хочу убить двух зайцев одним выстрелом: переодеться и перенести свои вещи из комнаты Санни в гостевую, прежде чем ее родители пойдут наверх. Так они точно поймут, что Санни солгала, – если еще не поняли. Плюс у нее по всей комнате валяются презервативы и упаковки от них.

Хватаю сумку и начинаю запихивать в нее свой хлам. Все, что я оставил в ее ванной, пусть там и остается. Заскочу в магазин в Мускоке, если что-то будет нужно. Подбираю жменю фольги, некоторые упаковки заталкиваю ногой под кровать. Их тут как снега – очевидно, мы с Санни неплохо повеселились. Удивлен, что она не жалуется на боль в мышцах и что у меня нет мозолей на члене.

В комнату заходит Энди, обходит меня по кругу, тычется носом в ладонь.

– Ш-ш-ш, пес, иди обратно.

Снизу его зовет Робби. Энди его игнорит, как и всех, кроме Санни – и иногда меня, если видит вкусняшку.

– Иди, Энди. Иди к Робби, – подталкиваю я его за попу к двери, но он бежит к ванной и сует морду в мусорное ведро. Не знаю, что он спер, но мне надо уходить из комнаты Санни, прежде чем кто-то, особенно ее папа, поднимется. Даже такому добродушному парню, как он, вряд ли понравится, что его дочь пялили два дня без остановки.

Осматриваю комнату еще раз и замечаю белье Санни под кроватью. Те самые трусики в темно-синий горошек. Я поднимаю их и наслаждаюсь ощущением мягкого хлопка в руке.

Не знаю, что планирую с ними делать, я вообще никогда не коллекционировал чужое белье, но это трусики с нашего первого раза. Она была в них же, когда я впервые заставил ее кончить языком и когда она впервые кончила во время настоящего секса. Это особенные трусы.

Запихиваю их в свою сумку, как вдруг чей-то кашель в двери привлекает мое внимание. Робби смотрит на меня с подозрением. Он сует в рот печеньку и начинает жевать.

Я проверяю, что ему не видно трусики Санни у меня в сумке.

– А, Робби. Санни, видимо, забыла закрыть дверь. Энди зашел сюда, и я заглянул проверить, чем он тут занят. Он же так любит лизать ее мусорку. – Он хлопает глазами, и я понимаю, что сказал. – Есть из ее мусорки. Короче, я боялся, что он чем-нибудь отравится.

– Спускайся уже, а то не успеешь на булки с корицей.

– Уже иду. Хочу сначала переодеться.

– Все вышли во двор. – Робби закидывает в рот еще одно печенье, пока ждет, чтобы я вышел из комнаты Санни, и закрывает за мной дверь. Я переодеваюсь из мокрых шорт в гостевой ванной.

Уже через две минуты спускаюсь во двор. Этот урод Кейл сидит рядом с Санни, Лили – по другую руку от нее. Я могу сесть только рядом с Дейзи. Вроде она попыталась исправить прическу. Объем теперь одинаково огромный с обеих сторон.

– Миллер! Я оставила тебе булочку. – Санни поднимает тарелку и улыбается, но я вижу напряжение.

Я специально обхожу их, а не тянусь через стол. Наклоняюсь к Санни в паре сантиметров от Кейла, убираю за ее уши невидимые волоски и целую в плечо. Ничего вызывающего.

– Спасибо, малышка.

Весь разговор состоит из внутренних шуток Лили и Кейла, и меня это дико раздражает. Кейл пытается окунуться в ностальгию с Дейзи, которой, очевидно, не особо комфортно. Кажется, раньше он проводил в доме Уотерсов кучу времени. Меня это бесит. Меня бесит, что он будет проводить время с Санни в замкнутом пространстве. В голове сразу возникают картинки, как они там вчетвером устраивают оргию с Санни в центре. Хочу успеть поговорить с ней наедине, прежде чем мы разъедемся.

– Миллер?

– А? – Я оглядываюсь. Все смотрят на меня. Все, кроме Лили. Она набирает сообщение под столом. Осознаю, что пялился в пространство. Ну как в пространство. На грудь Санни. Из-под майки меня приветствуют ее соски. Если бы я все же сказал ей о них, то у нас была бы минутка вдвоем.

– Как называется лагерь, в который ты едешь? – спрашивает Санни.

– А. Лагерь «Плотина Бобра». Мы с Рэнди уже посмеялись над названием.

– Зачем вы приехали в Канаду? Как-то это от вас далековато. – Кейл достает из волос Санни пушинку одуванчика. Хочется засунуть ее ему прямо в ноздрю кулаком.

Санни переплела косу. Теперь она далеко не такая растрепанная, как когда я увидел ее утром у раковины. Вылезла лишь пара прядок, с которыми играет ветерок.

– Обычно мы организуем смены около Чикаго, чтобы я мог съездить к семье, но я подумал, что в этом году можно попробовать что-то новенькое. И мне нужно было оправдание, чтобы увидеть Санни. Хотел уговорить ее приехать ко мне на пару дней, но вы урвали ее первыми.

– Прости. – Кейл широко улыбается.

Я откидываюсь на спинку стула и улыбаюсь в ответ.

– Ничего, я не против задержаться и увидеться, когда смена закончится.

Напряжение за столом гуще, чем моя заросшая борода после плей-оффов. Я понимаю, что мы с этим дрищом тут письками меряемся прямо перед родителями Санни. Но я хочу, чтобы он знал: я готов и побороться.

Лили отвлекается от телефона.

– Значит, у вас там тусовка для избалованных мелких хоккеистов? – Это скорее утверждение, а не вопрос.

Я хмурюсь.

– Это спортивный лагерь для детей из малообеспеченных семей и детей с особенностями.

– Миллер спонсирует тех, кто не может себе этого позволить, – говорит Санни.

Иронично, но это шокирует Лили.

– А. Я не знала. – Она знает обо мне только то, что пишут в интернете и постят поклонницы, так что да, это далеко не полная картина.

– Мы об этом не распространяемся.

– Что за лагерь, еще раз?

– «Плотина Бобра», – отвечает Санни за меня.

Мне не нравится этот разговор – как будто меня