Крепкий орешек под нежной скорлупкой - Мария Клепикова

— Нет, — ответила я.

— Спасибо, — тихо поблагодарил меня дедушка. — Я бы не перенёс этого. Чтобы ещё и внука посадить за решётку.

Да уж, такого и врагу не пожелаешь. Пусть катится ко всем… А мы с дедом Андреем проживём и без него, и без его отца, и без моего.

— Давайте-ка ещё чаю попьём? — предложила я, видя, как тяжело далось пожилому человеку это откровение. — Или может что посущественнее? У нас осталось тесто для пиццы. Я могу быстро приготовить. Хотите?

— Пиццу? Серьёзно?

— Да. А почему бы и нет? Жизнь продолжается, — пусть и искусственно, но я хотела подбодрить нас обоих оптимизмом. — Почему бы нам не радоваться ей? Ну, так что?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А давай, — согласился дед Андрей. — Только покушаем в доме, а то прохладно стало, ещё заболеешь ненароком.

— Конечно, — улыбнулась я.

Мы прошли на кухню: дед Андрей уселся на стул и наблюдал, как я готовила начинку и ловко перекидывала круглый пласт теста (хорошее дело, чтобы дурные мысли не лезли в голову — занять руки). Мне этот приём показала Вика, которому в свою очередь, она научилась, работая в пиццерии.

— Алёна, — дед Андрей обратился ко мне, вдыхая аромат, исходящий от крупного горячего куска, — обращайся ко мне на «ты». Мы теперь с тобой настоящие родственники, так что официальное обращение на «Вы» как-то холодно звучит.

— Но я…

— Мне будет приятно. Порадуй старика.

— Ну, раз уж так хочется… — ответила я, внутренне соглашаясь. — То скушай ещё один кусочек, дедушка.

* * *

После того разговора я заглянула в ту самую комнату, что предлагал дед Андрей. Она оказалась весьма просторной, что хватит даже не для одного, а для двоих детей.

«Не слишком ли большая для младенца?» — подумала я.

Хотя, примерно именно такая по размеру была у меня в детстве. Я чувствовала себя в ней принцессой, у меня даже балдахин был над кроватью. Сказочная комната для принцессы, отнюдь не в розовых, а молочно-кремовых тонах, мне нравилась, пока я была маленькой. А сколько игрушек было!

Здесь же мебель практически отсутствовала: так, пара стеллажей, небольшой диванчик, спортивные снаряды, теннисный стол и… пианино. Хм, странное сочетание. Чисто внешне эта комната казалась холодной, нежилой и словно забытой, но действительно светлой благодаря двум окнам с достаточно низким подоконником.

Я сразу мысленно положила на него подушку и села — всегда так любила делать, вот только мама ругала, боясь, что я упаду. Вот было бы здорово, если дед Андрей разрешил немного опустить подоконник, чтобы переделать его под небольшой диванчик. Но куда всё это деть?

— Осматриваешься? — дед Андрей заглянул в приоткрытую дверь. — Ну как, нравится?

— Да, но как-то неловко, — неуверенно ответила я. — Быть может, мы будем жить в моей комнате? В ней вполне хватит места на нас двоих.

— Ничего подобного: у каждого должно быть личное пространство.

С этим не поспоришь. Мама хоть и частенько сидела у меня, но не постоянно. Мне нравилось, как она усаживала меня рядом с собой на диванчик и читала книжки. С её уст истории воспринимались очень живо, и я ясно представляла себе персонажей.

Я оглянулась, вспоминая примерное расположение мебели в своём детстве и прикидывая, как она смотрелась бы в этой комнате. Что-то я увлеклась не в тему. В любом случае, голову придётся поломать.

— А куда же девать всё это? — показала я рукой по дуге.

— Это как раз не проблема. Я итак давно хотел переоборудовать подвал — там даже лучше будет.

— Но твой внук, — я не сомневалась, что эти тренажёры принадлежат ему, — что он на это скажет?

— Ну, во-первых, если заявится, а во-вторых, я тоже занимаюсь, — игриво заявил дед, отчего прямо чувствую, как мои брови поползли вверх. — Да-да, не удивляйся — старик Андрей ещё ого-го, — и для наглядности он ударил грушу.

Вот честно не ожидала такого. Я, конечно, не раз видела тренировки своих друзей, да и других парней, пока ходила на курсы самообороны, но силу удара оценила.

— А ты думала я целыми днями за столом сижу? — хохотнул он, поднимая рукав и показывая напрягшийся бицепс. — Нет, моя дорогая, если за собой не следить — сразу форму потеряю.

Я не удержалась от искренней улыбки — прямо, как ребёнок хвастался. Но, к его чести, и, правда, дед Андрей в отличной форме.

— Хорошо, я подумаю над интерьером.

Пришлось согласиться, давая понять, что это дело не стоит решать на скорую руку. Я привыкла взвешивать все «за и против», а для этого нужно будет изучить много всего, а пока меня ждёт учёба, и мы разошлись по своим комнатам.

Я настолько сильно погрузилась в учебный материал, что не сразу обратила внимание, как стемнело. От долгого сидения ноги немного затекли, и пришлось их помассировать. Взглянув на часы, ахнула — время довольно позднее, а мы с дедом ещё не ужинали. Пока сидела в конспектах, голод не ощущался, а вот теперь дал о себе знать. Обув ноги в пушистые тапочки, я заглянула в кабинет:

— Деда, кушать не хочешь? — нелегко было такое обращение, но я постепенно привыкала.

— Да, Алёна, есть немного. Приготовь что-нибудь на скорую руку, — дед Андрей взглянул на меня поверх очков и вновь погрузился в работу.

— Эм, а Вика разве не сегодня должна была придти? — удивилась я, что та сама ещё не позвала нас.

— А, совсем забыл — она позвонила и сказала, что Анечка заболела, а я вот увлёкся и не предупредил тебя. Или… — он тоже взглянул на часы, — может, разогреешь, что осталось, чтобы не стоять у плиты?

— О, нет, мне в радость, — улыбнулась я.

Мысленно стукнула себя по лбу — ему же давно лекарство принимать нужно. Заварив свежий чай, я приготовила бутерброды с куриной пастромой и тут же принесла перекус в кабинет:

— Пока покушай, а я сейчас быстренько что-нибудь придумаю посущественнее.

— Хорошо. Спасибо.

Я вновь вернулась на кухню и включила диск с любимой музыкальной группой «Yanni»**. Над сотейником вскоре стали летать дразнящие ароматы, что у самой аж слюнки потекли. Осталось дело за малым — позвать деда Андрея на поздний ужин.

Выключив плиту, я приготовила тарелки и собиралась уже накладывать еду, как вдруг послышался громкий звук хлопнувшей входной двери. Я не поняла, что случилось, и поспешила посмотреть, даже забыв поставить кастрюльку на подставку. В прихожей никого не было, зато в кабинете послышалась громкая ругань, причём голос принадлежал не деду Андрею.

Примечание к части * Старец архимандрит Клеопа (Илие, 1912–1998) ** Янни