В борьбе за сердце Женевьевы - М. Джеймс

она только что произнесла. Я приготовился к отказу, готовя себя к тому моменту, когда мне придётся признать, что мне нужно по-настоящему забыть эту женщину, которая стала для меня навязчивой идеей, почти вызывающей беспокойство. Но вместо этого...

— Да? — Повторяю я, не уверенный, что правильно расслышал. Я слышу, как Женевьева тихо смеётся на другом конце провода. Я хочу услышать этот звук снова. Я хочу быть причиной того, что она его издаёт.

— Да, — повторяет она. — Я говорю «да» на твоё предложение, Роуэн. Нам нужно будет проработать детали, убедиться, что мы согласны с условиями, а пока мы не пришли к согласию по многим вопросам, — добавляет она сухо. Но мой ответ — «да».

Желание охватывает меня с такой силой, что я перестаю замечать всё вокруг. Я забыл о своём ужине, о деловой сделке, которая ждала меня внутри, обо всём, кроме звука голоса Женевьевы, говорящей «да», и всего, что это значит.

По моим венам струится ощущение победы, смешанное с предвкушением, и я с трудом сглатываю, перебирая в голове возможные варианты развития событий. Женевьева говорит на другом конце провода что-то о контрактах, свидетелях и сроках, но всё, что я слышу, — это одно и то же слово, повторяющееся снова и снова:

— Да.

Через неделю у нас состоится вечеринка по случаю помолвки. Как только я сообщил отцу, что встретил девушку, на которой хочу жениться, он настоял на том, чтобы мы как можно скорее завершили все формальности. Отец сделал вид, что это просто вопрос бизнеса — убедиться, что всё в порядке, но я впервые увидел страх на его лице. Это придало ему человечность, которую я никогда раньше не замечал, в тот момент, когда я понял, что он осознает, как быстро может пройти его время.

Я возразил, что это может подождать, возможно, до тех пор, пока нога Женевьевы не заживёт и она не сможет хотя бы немного потанцевать на собственной вечеринке по случаю помолвки. Однако отец настаивал на том, что вечеринка должна пройти как можно скорее, а контракт, подписан ещё раньше, в течение двадцати четырёх часов с момента её согласия.

Это привело к тому, что по её настоянию мы встретились в общественном месте. Там мы заключили контракт, словно речь шла о сделке за чашкой кофе, а не о нашем будущем, пусть и временном, браке. Она сделала пометки по каждому пункту, с которым была не согласна: от окончательной суммы, которую ей заплатят, до продолжительности нашего брака, включая его физическую сторону. В конце она добавила ещё один пункт:

«Ни одна из сторон не должна вступать в романтические или сексуальные отношения с другим лицом во время действия брака».

Я с усмешкой смотрю на предложение, написанное её изящным, витиеватым почерком.

— Значит, ты будешь в моей постели неделю, не больше, а после этого, по-твоему, я должен соблюдать целибат?

Признаюсь, в данный момент я не могу представить, что хочу другую женщину, кроме Женевьевы. Но это только сейчас, когда она сидит напротив меня, и солнце играет в её тёмных волосах, а глаза озорно блестят, глядя на меня. Как только я насыщусь ею, или, по крайней мере, настолько, насколько она позволит, я захочу свободы. Я не могу представить, что не захочу этого, я всегда был таким. И эта единственная женщина не изменит этого.

— Недели вполне достаточно для медового месяца, — деликатно замечает она. — После этого мои обязательства заканчиваются.

— Ах, девочка, — я выдыхаю сквозь зубы. — Ничто не раздражает меня сильнее, чем то, что ты относишься к нашей супружеской постели как к обязательству.

Женевьева закатывает глаза.

— Ты же понимаешь, что я имею в виду. Мы сейчас обсуждаем контракт, Роуэн. А не соблазнение.

— Это могло меня одурачить, — замечаю я, скользя взглядом по её телу, задержавшись на белой футболке с V-образным вырезом, заправленной в чёрную юбку-карандаш, которая заставила меня задохнуться, когда она вошла в комнату, обтягивая её бёдра и ягодицы. Она ловит мой взгляд, и я пытаюсь отыскать в нём хоть какой-то признак тепла, но если она и испытывает ко мне те же чувства, что и я к ней, то умело их скрывает. Меня немного беспокоит её спокойствие, в то время как я чувствую, что вот-вот взорвусь, но в то же время это похоже на вызов. Посмотрим, смогу ли я разрушить всё это самообладание и элегантность, когда она наконец окажется в моей постели.

И этот листок бумаги между нами означает, что это произойдёт скорее раньше, чем поздно. Когда контракт будет готов, нам останется только подписать его в присутствии свидетелей. Мы отправимся в церковь Святого Патрика, где нас ожидают: я, Женевьева, мой отец, священник и два самых доверенных человека моего отца, которые выступят в роли свидетелей.

Я наблюдаю за тем, как Женевьева подписывает своё имя, и замечаю лёгкую дрожь в её руке, когда она ставит свою подпись. Когда она кладёт ручку, я беру её за руку, и она слегка вздрагивает, глядя на меня так, будто моё прикосновение было последним, чего она ожидала.

Из кармана пиджака я достаю бархатную коробочку и открываю её, чтобы она могла увидеть, что лежит внутри. Женевьева в шоке приоткрывает рот, но я начинаю говорить раньше, чем она успевает это сделать, чтобы её удивление не выдало моему отцу временный характер нашего с ней личного соглашения.

— Для помолвки нужно кольцо, тайбсих (драгоценная), — тихо говорю я, подходя к ней ближе и доставая кольцо из бархатной коробочки. С самого первого вечера, когда мы познакомились с Женевьевой, её стиль всегда был простым и элегантным. Я выбрал кольцо, которое, на мой взгляд, идеально соответствовало этому образу: безупречный бриллиант изумрудной огранки весом в пять карат на тонком золотом ободке.

Её глаза расширяются, когда я надеваю кольцо ей на палец.

— Оно очень красивое, — шепчет она, и я, улыбаясь, притягиваю её ближе, всё ещё нежно держа за руку.

— Не такое красивое, как ты. — Внезапно мне захотелось наклониться и поцеловать её, но я заметил взгляды отца и священника, и понял, что это не самое подходящее место для нашего первого поцелуя.

Однако всё это время мне было трудно контролировать своё возбуждение, особенно когда Женевьева появилась в облегающем тёмно-синем платье-футляре, которое вызвало у меня множество неприличных мыслей. Чтобы не испытывать эрекцию в церкви, я старался смотреть куда угодно, только не на неё.

Но сейчас она так близко от меня, что я чувствую травянисто-солоноватый аромат её духов. Одного взгляда на моё кольцо у неё